Храни

Зверь луны

 «Белый свет спускается с неба. В его лучах сила, что не даёт сдаться, покориться мраку и тем, кого он порождает. Железные змеи холодной хваткой обвили лапы, пригвоздили намертво к каменным стенам. Тени, чёрные тени с горящими глазами мечутся вокруг. Они боятся меня. Боятся того, кто живёт во мне. Моей второй, светлой половины. Им нужна другая, тёмная, как они сами. Она понятна и близка им. Она должна победить, думают эти создания, должна одержать верх. Тогда стая обретёт невиданную прежде мощь. Но это не мой путь. Я давно не видел луны, моей хозяйки. Сегодня она взошла в полной силе. Значит, время пришло. Время быть волком».

      В глуши Пустынной Страны высился полуразрушенный замок. Его парадные залы и южная сторожевая башня были давно заброшены, необитаемы уже не одну тысячу лет. Северный форпост крепости — логово Бледного орка. Здесь же он держал всю свору своих варгов. Готторм — вожак стаи и любимчик Азога Осквернителя, Бледного Орка — свирепое, безжалостное создание. От собратьев он отличался белой шкурой. Эта особенность могла бы убить его вскоре после рождения, ведь остальные чудовища ненавидели белый цвет. Он — это метка луны, память первородных волков — неискажённых злобой созданий, сотворённых валиэ Йаванной на заре мира. Готторм выжил благодаря ярости, что горела в его глазах с первых дней, а также поразительной способности легко ломать волю любого существа, подчиняя его себе. За это Осквернитель одарил необычного зверя своим расположением. 

      Когда в логово привели пленного — как оказалось, убившего одного из стаи, — первым распоряжением вожака было: «Разорвать на клочки». Спустя час ему донесли, что трое варгов, попытавшихся это сделать, мертвы. Готторма разобрало любопытство. 

      «Такой боец будет нелишним в нашей стае», — подумал он. 

      Войдя в сырой каземат, находившийся у подножия крепости, белый варг обнаружил в пыли, пропитавшейся кровью его приближённых, полуживого пленника. Шерсть его была всклокочена. Приобрётшая тёмно-серый цвет, лишь на загривке она всё ещё полыхала клоками, похожими на хлопья снега, тающие в грязи. При виде нового «гостя» Лаурион подобрался, как пружина, готовая в любой момент распрямиться. Затравленный взгляд полуварга упёрся в маленькие, немигающие зелёные огоньки напротив. Вожак стаи Бледного Орка не собирался нападать. Ему было нужно другое. 

      «Сегодня этого... — Готторм принюхался, различая в запахе пришельца нотки волчьей крови, — ...выродка знатно потрепали. Осталось только сломить его дух». 

      — Кто ты? — проскрежетал белый варг на своём наречии, медленно двинувшись на Лауриона. 

      Тот, не понимая, глухо заворчал, вжимаясь полыхающим боком, помеченным когтями его неудавшихся палачей, в прохладную стену подземной темницы. 

      Видя, что вопрос останется без ответа, Готторм продолжил:

      — Кем бы ты ни был раньше, теперь станешь одним из моей стаи. — Лаурион оскалился в ответ на это заявление. 

      Вожак приблизился вплотную к полуваргу. Он возвысился над ним, глухо рыча, требуя, чтобы тот склонил голову, поджал уши и хвост — подчинился. Но Готторму не удалось добиться желаемого. 

      С этого момента началось их противостояние. Много дней подряд белый варг приходил в каземат, настойчиво пытаясь сломить волю узника. Тщетно. Вожак был настолько взбешён своей неудачей, что однажды попытался сразиться с полуваргам, дабы уничтожить его, стереть позор своего провала. 

      Позже, ползком выбираясь из подземелья, Готторм — израненный, вывалянный в зловонной грязи — визжал на всю крепость:

      — Зовите орков! Убейте это чудовище! 

      На переполох сбежался весь гарнизон крепости. О произошедшем стало известно Осквернителю. Орк пришёл в ярость, узнав, что от него посмели скрыть нечто важное.

      — Я лишь хотел подготовить его! — юлил белый варг перед бушующим Азогом. — Перед тем как представить вам, goss*.

      — Мне не нужны жалкие оправдания неверного, — глухо прорычал Азог, медленно поворачиваясь к притихшему зверю. 

      Видя, что тот не намерен рассыпаться в лживых извинениях, орк начал мерить широкими шагами каменную площадку, освещаемую трепещущим пламенем факелов. 

      — Ты ослушался меня! — громоподобный окрик заставил Готторма хмуро опустить огромную голову. Он покорно ждал своей участи. Осквернитель смерил варга полыхающим от негодования взглядом: — Закуйте шавку в цепи. Не кормите и не поите. Тогда он поумерит пыл. 

      Готторм, не поднимая глаз, удалился исполнять поручение хозяина и недоумевал, почему Азог оставил выродка в живых? 

      «Неужели повелитель нашёл мне замену? — закралась в голову вожака тревожная мысль. — Это мы ещё посмотрим. Я не позволю какому-то грязнокровке выжить меня».

      Для Лауриона потянулись недели, полные беспросветной тьмы. С трудом заковав сильного зверя в холодное железо, орки надели на него специально изготовленный намордник, напоминавший лошадиную уздечку. Обессиленный голодом и жаждой, измученный неподвижностью, полуварг постепенно становился спокойнее. Узнав об изменившемся поведении ретивого пленника, Азог разрешил понемногу выгуливать и поить его. Вскоре полуварг вновь ощутил давно забытый вкус мяса. Редкие прогулки совершались только с орком-наездником. Лауриона начали «приучать к седлу», чтобы однажды он смог возить на себе самого Осквернителя. Готторм не ошибся.