Храни

Пять струн

Некоторые мгновения имеют привкус вечности
Марк Леви

      Ласковый шелест травы, поющей ночную песнь, желанно убаюкивал. Никакие снадобья Гендальфа, рождённые в пламени походного костра, не дарили вожделенный покой. Низкий шепот полевой муравы, колышимой душистым ветерком, доносил до израненной души сказки со счастливым концом.

      Прикосновение рассветной росы к ресницам возвестило о начале нового дня. Дня, в котором не было любимых: Лауриона — отдавшего свою жизнь для того, чтобы она могла дышать, Бифура — павшего в Битве Пяти Воинств, и Фили. В пылу сражения молодого гнома оттеснили от родичей. Торин, убивший Бледного Орка, долгое время пребывал в беспамятстве, оправляясь от тяжёлых ран. Услышав от Кили, что её возлюбленный пропал без вести, ибо среди павших Фили не было, Нилоэла больше не могла находиться рядом с Одинокой горой.

      Восходящее в огне зари солнце звало в дорогу, но девушка понимала, что и под щедрыми лучами Шира ей не найти покоя, не жить уютно без забот день за днём. Нынешнюю ночь Нило, Бильбо и Гендальф провели на границе владений Беорна. Зелёный приземистый холм соседствовал с диким полем. Бугрясь каменистыми склонами, сбегал он вдоль спокойной мелководной речки, теряющейся в густой чаще дубовой рощи.

      «Пожар и пепелище встают перед глазами, стоит мне закрыть их. Бессонные ночи, сердце мечется, не узнав своей судьбы. Поздно ли, рано ли отыскать тропинку другую, чтобы с чужой земли возвратиться в землю родную? Унестись бы серой неприметной птичкой в глухую чащу, заливаясь беззаботными песенками. Быть может, тогда треснет ледяная тоска, охватившая меня? Или лишь речка-сестрица, укрыв мягкой волной, сможет разлучить навеки с бедой?»

      Помешивая в походном котелке густое аппетитное варево, Нилоэла раздумывала, как бы сказать брату о том, что в Шир она не вернётся. Слишком болезненными были воспоминания о прежней жизни, к которой теперь не было обратной дороги.

      — Если слова не напрашиваются на язык, не стоит их торопить, — попыхивая трубкой, изрёк чародей, показываясь из разбитой под каменистым склоном палатки. — К сегодняшнему вечеру мы достигнем дома Беорна. Прибереги до времени свой важный разговор. Кто знает, быть может надобность в нём отпадёт сама собой? — Загадочно улыбнувшись, Гендальф направился в сторону поющей в низине речки. 

      Застыв с дымящейся ложкой в руках, Нило истерично хохотнула, провожая недоумевающим взглядом удаляющегося волшебника. Подавив подкативший к горлу тошнотворный ком, она вновь принялась колдовать над котелком.
 

***

      «Нет. Это не может быть он! Глаза, верно, изменяют мне! Не верю», — остолбенело думала Нилоэла, остановившись как вкопанная. 

      Увидев рядом с громадной фигурой Беорна приземистого рыжеволосого коротышку, она не могла сделать и шага. Ноги отказались слушаться, сердце взволнованно замерло, скованное болезненной радостью. Смахнув выступившие слёзы, девушка всё пристальнее впивалась взглядом в необычную парочку.

      Оборотень весело приветствовал приближающуюся к его дому компанию, дружелюбно помахивая рукой. Он что-то оживлённо говорил своему маленькому собеседнику, вальяжно расположившемуся на резном деревянном крыльце. Тот в ответ лишь безмятежно попыхивал трубкой и недоверчиво косился в сторону Меняющего Шкуры, рассеяно улыбаясь.

      — Что с тобой, сестрёнка? — спросил поспешно обернувшийся Бильбо, едва заметив, что Нило порядком отстала. Его взволнованный взгляд встретился с затуманенными глазами кузины. 

      Ничего не ответив, Нилоэла вдруг бросила наземь свою немудрёную поклажу и опрометью кинулась вперёд, чуть было не сбив хоббита с ног. Он ошарашено наблюдал, как она бросилась в объятия рыжебородого гнома, от неожиданности выронившего любимую трубку.

      — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь, собственно, происходит?! — возмутился мистер Бэггинс, вопросительно уставившись на загадочно ухмыляющегося Гендальфа. 

      Старик устало опёрся на неизменный посох, в глазах его живо сверкнуло закатное солнце.

      — Наша дорогая Нилоэла встретилась со своим прошлым.

      — Ох, Гендальф! Неужели всегда нужно изъясняться загадками?! — недовольно буркнул полурослик и обиженно нахмурил брови.

      — Вы всегда выходили победителем, если играли в угадайку, мистер Бэггинс. Помнится, среди всей многочисленной ребятни, гостившей в Тукборо у вашего дедушки Тука, вы были лучшим, когда дело касалось этой детской забавы. Или память начала изменять мне? — примирительно отозвался чародей.

      — Это так… — самодовольно улыбнулся насупившийся хоббит, и взгляд его потеплел.

      Однако в следующий миг сердце сжало всплывшее в памяти воспоминание о тёмной пещере, затерянной в глубинах Мглистых гор. Даже радостный смех, смешанный со слезами счастья, что донёс ветер, не смог успокоить всколыхнувшийся в глубине души страх.

      Необъяснимый безотчётный страх перед будущим сковал маленькое отважное сердце полурослика.