Хранитель

2.

На просторах Срединного королевства.

Большой диск нежно-желтого цвета лениво карабкался по безоблачному небу, протягивая свои ласковые, дарящие тепло, но уже не обжигающие лучи к окрасившейся во все оттенки красного, оранжевого и охристого листве, уже немного пожухлой, пожженной летним зноем траве и троим путникам, несмело пробирающимся через осенний лес. Мужчины передвигались осторожно, стараясь наступать след в след, постоянно оглядывались по сторонам и прислушивались: не промелькнет ли среди привычного шороха листвы, пения птиц и шепота ветра чуждый для леса звук, будь то ржание коня или скрип его сбруи, треснувшая под подошвой тяжелого сапога веточка или бряцанье металла. Но нет, осенняя роща, укрывшая под своими сводами троих беглецов, оставалась все так же спокойна и малолюдна.

Маленький отряд, боясь преследования, отправился в путь, как только серые сумерки позволили рассмотреть очертания окружающий деревьев, разбросанных тут и там камней и переплетения норовящих подставить подножку корней. Вот уже несколько часов мужчины продвигались по извилистой животной тропке, петлявшей меж нагретых солнцем стволов, не проронив за всю дорогу практически ни слова. Один из них, тот, что шел в центре импровизированной колонны и был одет в некогда богатый, а сейчас местами порванный и измазанный грязью дорожный камзол, заметно прихрамывал, подволакивая левую ногу. Его спутники, одетые несколько проще, но все равно не хуже иных зажиточных горожан, если бы не запыленность и потрепанность некоторых предметов гардероба, подстраивались под темп раненого, то и дело бросая на него косые взгляды. Смотреть прямо и каким-либо иным способом выражать сочувствие и обеспокоенность его самочувствием мужчины не рисковали – крутой нрав лорда Сайруса Винтердейла, и в добром здравии скором на расправу, а сейчас и того более, всем его подчиненным был хорошо известен. Так что лишний раз провоцировать несдержанного аристократа на вспышку агрессии никто не жаждал. Потому и шли молча, не заикаясь ни о привалах, ни о грядущем обеде, и не рискуя перекинуться даже парой ни к чему не обязывающих слов, просто чтобы разрушить гнетущую тишину.

Сам же лорд Винтердейл в это время изволил гневаться. Тот путь до замка, что конным по хорошим дорогам королевства, местами сохранившимся еще с Магической эпохи, с комфортными остановками в придорожных трактирах и постоялых дворах, отряд рассчитывал преодолеть за неполную декаду, теперь, когда он вынужден скрываться по лесам и аки тать пробираться к родовому гнезду, растянулся для аристократа в месяц. Так что причина отвратительного настроения лорда Сайруса была ясна и прозрачна, как вода в горном озере. Причем состояние его было отнюдь не приходящим, а неизменным последние много дней. Казалось, что ярость и злость настолько прочно поселились в его душе, что уже невозможно было определить, то ли это еще просто эмоции, то ли уже дурной склад характера. Естественно, что покалеченная нога, как и полностью разрядившийся во время нападения защитный амулет, на который он возлагал большие надежды, настроения аристократа не улучшали.

Если говорить по правде, то лорд Сайрус просто не мог смириться с тем, что отряд «багряных слез» рискнул открыто выступить против него, представителя одной из старейших, знатнейших и богатейший аристократический династий в Срединном королевстве. А уж тот факт, что какие-то служки, большая часть которых была, по сути, плебеями, осмелились в него стрелять…. Просто уму непостижимо! Причем ладно бы в него прилетела одинокая шальная стрела, так нет же, эти псы безродные целенаправленно пытались его ранить, истощая тем самым заряд защитного амулета, который он получил только-только перед выездом из этого богами забытого захолустья - Силджа. Как будто знали, твари! И неважно, что, как позже понял мужчина, целились они исключительно по ногам, желая только задержать, но никак не убить – чувствовать себя мишенью, дичью на охоте лорду Сайрусу не понравилось категорически, и он был готов на все, чтобы не допустить повторения подобной ситуации. Оттого и злился постоянно, что вынужден был последние три декады скрываться по лесам, продвигаясь к родовому замку Винтердейлов, хорониться и убегать, будто дикий зверь от охотников.

Единственной радостью, не позволявшей аристократу окончательно погрузиться в пучину черной меланхолии, служил диск Ардика, упакованный в круглый деревянный футляр и тщательно примотанный к груди лорда Винтердейла лоскутами, оторванными от котты одного из сопровождающих. От привлекающих к себе излишнее внимание родовыми цветами и гербовым крокусом деталей экипировки пришлось избавляться сразу же. Пусть идти с примотанным к телу изрядным грузом было и не очень удобно, но столь ценный артефакт мужчина не был готов доверить ни одной живой душе, пусть даже тому же самому Рихарду, не раз доказавшему как словом, так и делом свою верность и безграничную преданность роду и ему лично. Камердинер, как, впрочем, и Кора, то есть два человека, хорошо осведомленных о делах своего нанимателя, пропали во время нападения «багряных слез». И аристократ искренне надеялся, что они погибли в той свалке, потому что иначе, особенно при умении департамента безопасности развязывать языки, оставался шанс, что эти двое проговорятся о чем-нибудь важном. Самого же лорда сначала из-под обстрела, прикрывая большими щитами и собственными телами, а затем и от преследования увели бойцы охраны – закаленные в боях ветераны, прекрасно осведомленные, с какой стороны браться за меч. Да, за свои услуги они просили тоже немало, но, как уже он успел убедиться, наемники того стоили.

Когда, наконец, изрядно поредевший отряд ступил на родовые земли Винтердейлов, обширно раскинувшиеся недалеко от городка Калео, не столь крупного по меркам Срединного королевства, но дающего фору всем городам Приграничья и приносящего изрядную долю дохода в казну лорда Сайруса, владетель этих земель вздохнул с облегчением. Родные просторы, которые за свою долгую жизнь он успел объездить вдоль и поперек, знакомые деревушки, тоже вносящие свой вклад в процветание рода и милые сердцу ландшафты, богатые охотничьими лесами, плодородными полями и даже медными жилами на западе – все это принадлежало аристократу и вселяло в него уверенность в завтрашнем дне. Дело оставалось за малым – незаметно проникнуть в собственный замок, немного перевести дух и разобраться в происходящем. Ставки были высоки, как, впрочем, и цена, которую потребуется уплатить в случае неудачи. Но он бы не был собой, если бы не придержал в рукаве пару козырей, способных заставить с ним считаться как королевскую династию, так и тех, кто затеял эту самую правящую семью сменить. В любом случае, начиная текущую партию, лорд Винтердейл был готов к риску, жертвам и тому, что рано или поздно ему придется выйти из тени.