Хранитель

Часть 3

Федор сидел за столом в комнате в коммуналке и разглядывал грандиозный подсвечник. Мыслей не было. Что может решить Совет? Чтобы он не решил, будет плохо. Будет страшное время.

Но даже не это грызло его сейчас. Псы не пришли к нему. Десять лет… Они не пришли к нему, считая его слабым Хранителем? Или они уже тогда были отравлены наговорами Вершителей?

Вершители. Поклонники невидимого Бога, твердо верящие в то, что весь мир должен быть приведен в порядок. Последнее столкновение с прихвостнями Вершителей оставило странный отзвук в душе у Федора. Или это были не они? Он не мог разобраться…

***

Федор шел на Моховую, глубокой ночью ощутив потребность в комфорте. Привычно свернув в переулок, что бы сократить путь, Федор отметил про себя, что в темном проходе не горело ни одной лампы. Врач раздраженно подумал, что надо быть Первым, что бы видеть в такой тьме. Прямо как дома побывал! Неожиданно перед ним возникли три силуэта еще более темных, чем окружающая их тьма.

- Здравствуй. И прощай, - раздался тихий свистящий голос.

Беляев прищурился. Перед ним в самом темном месте подворотни стояли трое мужчин. Один из них стоял чуть в стороне, вертя в руке цепочку со странной формой кулоном. Врач тут же узнал в нем амулет, что был в ходу у некромантов в эпоху Ренессанса. К сожалению, за давностью лет, он начисто забыл, какого эффекта достигал применивший эту игрушку.

За спиной Федор почувствовал движение и резко развернулся. Там тоже стояло три молодых мужика, небрежно одетых в десантную форму без знаков отличия.

- Кто вы такие? - Федор вздохнул, приготовившись выслушивать привычные угрозы, но его противники, не пошевелив ни единым мускулом на каменных лицах, пошли на него, на ходу доставая десантные швейцарские ножи.

- Мы - твоя смерть, - сказал тот же человек, что приветствовал Федора.

Федор закрыл глаза и тут же понял, что за талисман сжимал в руках предводитель этой банды - на его внутреннее зрение накинули «Завесу» - древнее заклинание, лишающее способности видеть невидимое, и не дающее возможности открыть глаза, пока заклинание не будет снято. Федор глубоко вздохнул и сложил руки на груди «цветком Тьмы».

Воздух пришел в движение возле его правого плеча, и он тут же перехватил руку с ножом. Хрустнуло запястье, его противник взвыл и Беля­ев «утином клювом» с левой руки перебил тому трахею. Тяжко упало тело, Федор легко переступил через упавшего и отразил удар нунчаков, левой рукой вырвав горе-мастеру запястье и завладев ору­дием смерти. Правой рукой он перебросил нападавшего себе за спину. Раздался характерный буль­кающий звук - в брюшную полость был нанесен проникающий удар, предназначавшийся врачу. Через мгновение раздался прон­зительный крик смертельно раненого человека – боль в руке и боль от раны наконец-то сошлись вме­сте в затухающем сознании, превратив агонию в настоящий ад. 

Резко нырнув вперед, Федор оперся левой рукой о землю и переместился влево, правой схватив за горло того, кто только что убил второго напавшего. Кадык омерзительно хрустнул, булькающие звуки вместо крика и еще один смертельно раненый упал на сладковато пахнувшую от пролитой крови землю.

Федор пружинисто вскочил и точным движением ноги отбросил от себя следующего убийцу, точно поразив того в коленную чашечку, попутно схватив в крепкие объятия того, кто подскочил слишком близко. Объятия разъяренного Хранителя дорого обошлись противнику – с громким треском ребра вошли внутрь легких, пробив их и, сойдясь в сердце, превратили «сосуд жизни» в лоскуты.

Сделав изящный шаг, феникс достиг корчившегося на земле человека с раздробленным коленом и аккуратно ударил его под челюсть, перебив тому шейные позвонки, и тут же принял защитную стойку. Сердце ударило раз, второй... Ни звука, ни движения.

Ослепленный воин втянул ноздрями воздух и безошибочно определил место, где стоял еще один. Тот, кто приветствовал его в начале схватки, стоял недвижимо и очень легко дышал ртом, но запах адреналина и ненависти скрыть было невозможно. Сердце ударило еще раз и Федор, как живое воплощение танца, перепрыгнул импровизированное поле смертельного боя и, «поскользнувшись» на растекшейся по земле крови, подкатился под ноги к своему палачу. Тот молниеносно нагнулся, что бы прикончить жертву и закричал в смертельной муке – сильные пальцы пронзили ему глаза, крепкая, словно из железа, ладонь, стиснула лицевые кости. Точное движение кисти, и Федор вынул руку из месива, что когда-то давно, целое мгновение назад, было человеческим лицом. Встав на ноги и оттолкнув от себя последнего мертвеца, Федор почувствовал, как вытекает из жил адреналин.

Глаза распахнулись – действие заклинания прекратилось со смертью его носителя. Зрение медленно возвращалось к Федору. Не обращая внимания на убитых, Беляев поднял с земли кулон, сделанный из костей человеческого эмбриона, оторвал его от цепочки и вложил цепь в правую глазницу убитого последним. Не одарив убитых им людей даже взглядом, доктор быстро пошел прочь от места чудовищной бойни, отряхнув ладонь от пыли раздавленного амулета.

***

Картина из памяти растаяла. Он сидел за столом. До Федора донесся аромат цветов. Он не повернул головы, смотреть было не на что, а лишь кивнул и сказал:

- Я рад приветствовать вас, Танцующая.