Хранитель

Жрица Первого Города

Отстать от экскурсовода было делом довольно сложным - на границе заповедника постоянно происходили вооруженные столкновения и были часты случая захвата заложников, поэтому за беспорядочно разбредавшимися экскурсантами зорко следили служители национального парка. Федор не торопился, ожидая, когда все войдут в пещеру. Там он надеялся на помощь темноты.

Он не ошибся - в пещеру пошли только пять помощников экскурсовода, остальные остались снаружи, понадеявшись не на здравый смысл туристов, а на присущий человеку страх подземелья. Федор шел вместе со всеми, вежливо пропуская всех вперед, пока не остался последним. После этого ему осталось только скрыться в тенях пещеры.

Подождав некоторое время, Беляев вышел из складок тени и пошел вглубь  низкого, но широкого прохода, про который экскурсовод мельком заметил, что он почти совсем не исследован, но его глубина даже сейчас поражает воображение.

Проход становился все уже и, если так возможно выразиться, темнее, но Федору, прекрасно видевшему в темноте, это было не важно. Наконец его путь был прегражден огромной скальной плитой, судя по ее виду, пребывавшей здесь от начала времен. У ее подножия, еще чернее, чем окружающая ее тьма, виднелась трещина.  

Федор осторожно начал спускаться в темную расселину. Видел он прекрасно, но в узком коридоре было скользко от полуразложившихся растений и животных, перепрелой земли, листьев, еще какой-то гнили. Похоже, что все живое в этой пустыне стекалось сюда умирать. Идти было очень неудобно - огромные камни громоздились как попало, иногда почти полностью перегораживая и без того узкий и низкий проход.

Беляев осторожно обходил препятствия, не обращая внимания на ужасный запах и неудобство спуска. Но вот он дошел до очередного поворота, за которым проход просто обрывался во тьму. Федор присмотрелся внимательнее и увидел, что коридор закончился. Он стоял на краю исполинского круглого провала. Еще несколько минут прошли в созерцании ее стенок, но вот он увидел на противоположной стороне еле заметные ступени и пошел туда, где начиналась лестница.

Искать спуск пришлось довольно долго - начало лестницы было разрушено корнями невероятно огромного дерева, непонятно как выросшего в этих местах. Беляев вспомнил поражающий воображение баобаб, что стоял в километрах в пятидесяти от зева пещеры и, мысленно, присвистнул. Это мог быть только он, гигант. Федор, цепляясь за корни, спустился метров на пятнадцать вниз и, наконец, почувствовал под ногами твердую поверхность. Теперь он стоял у начала бесконечной лестницы в мир Тьмы.

Бесконечной она была не только для людей, хотя пройти даже небольшую ее часть было не в человеческих силах, бесконечной она была для всех, Первых, Старых, Иных, не важно. С нее можно было сойти, но пройти ее до конца - невозможно. «Оглядев» внутренним зрением лестницу, один край которой был бездонной пропастью, другой - отвесной стеной, а ширина ступеней - в одну ступню, Федор осторожно ступил в пропасть.

Спускаясь по лестнице, смертный Феникс собирался найти Первый Город, а вовсе не искать конец Бесконечности. Остановиться на такой лестнице было невозможно, и Федор все шел и шел вперед и вниз.

Сколько это продолжалось, он не запомнил. В сознании слились бесконечные одинаковые шаги, одинаковые шероховатости под ладонью, однообразное шуршание сквозняка. Иногда, очень редко, на границе слуха Федор замечал тончайший шорох, что издавали какие-то живые существа. Что могло жить в таких далях от известного ему мира, Федор представлял смутно, но совершенно не собирался множить свои знания еще и этим.

Наконец, стена стала из шероховатой - гладкой. Он приложил ладонь плотнее, нащупал широкую бороздку в камне и, зацепившись за нее ногтями, потянул ее на себя. Огромная каменная махина без единого звука подалась, выехав из стены на две пяди. После того, как каменный блок выехал из стены, Федор надавил на него ладонью, заставляя повернуться. На это пришлось потратить немалое усилие, но плита поддалась, открыв проход, не более полуметра шириной. Федор вступил в него и медленно пошел в глубь. Плита за ним медленно пришла в движение, закрывая отверстие.

Шел он по узкому проходу не долго, вскоре тот стал расширяться, и Фьод оказался на смотровой площадке над огромным городом. Вокруг царила Тьма, но Фьод прекрасно видел очертания циклопических строений, силуэты высоких башен, массивные купола, широкие балюстрады. Он никогда не видел этот город живым, но Айланда рассказывала ему о великолепии столицы Старых Богов. Она рассказывала об ониксовых арках высотой в десять стоящих драконов, о вратах и оградах из золота, об улицах, вымощенных янтарной брусчаткой, о домах, чьи стены украшали серебряные барельефы. Маленький феникс мог часами слушать эти рассказы, и был поражен, узнав, что никто никогда, в том числе и его мама, так ярко описывавшая ему невиданное диво, не видела этот город живым.

Первый Город. Город Старых Богов. Тех, что были задолго до Первых. Те, кто поклонялся им, не имели формы, похожей на что-либо известное людям. Они перетекали из одной формы в другую, легко меняя облики. Но даже наполовину бесплотным существам была присуща тяга к стабильной форме. Так возник Город. Первый город на Земле. Вначале это было кольцо из девяти святилищ, посвященных Верховным Богам, затем вокруг них были построены жилища жрецов, вождей, ибо были у этого народа и вожди. За ними построили свои дома ученые, ремесленники, художники, музыканты. Так образовалось девять колец Города, разделенные широкими бульварами с балюстрадами из драгоценных камней. Вокруг домов выросли причудливые каменные сады, были вырыты и наполнены водой каналы. Вокруг разросшегося Города возвели девяносто одну башню, излучавшие подобный небесному свет.