Хранитель Историй

День седьмой

День седьмой. Он приносит Джейсонам три ночных кошмара, а бывшему старпому – частичку прошлого    

В эту ночь Рик так и не сомкнул глаз. Забившись в угол, он долго взирал в пустоту окна, за которым зиял тревожный сумрак. Недавнее откровение пастыря никак не выходило из головы, гоня прочь спасительный сон. Мысли сменяли одна другую. Но собрать их воедино у Джейсона-младшего так и не получилось. А к утру, когда сон навалился на него с удвоенной силой, он все-таки сдался и тут же погрузился в кошмарное ведение.   
 Из темной комнаты он перенесся в море. Оказался прямо на палубе какого-то довольно старого судна. Вокруг царил полный штиль. Волны напоминали зеркальную поверхность, но корабль почему-то продолжал покачиваться, словно маятник.   
Сделав несколько неуверенных шагов, Рик остановился. Палуба под ногами не издала ни единого звука. Судно немного накренилось влево, и бочки, закрепленные у борта, подались инерции. Цепь, что удержала их на месте, натянулась. И вновь абсолютная тишина. 
Возле капитанского мостика, где кораблем управлял невидимый рулевой, Рик внезапно остановился и передумал подниматься наверх. Его тянуло совсем в другую сторону. 
Он вернулся в исходную точку, сделал ровно десять шагов в противоположном направлении и уткнулся в дверь штурманской каюты. Стоило ему остановится, как корабль распахнул все засовы, любезно приглашая внутрь. В глаза ударил яркий свет, по меньшей мере, десятка свечей. Но Рику не пришлось щуриться. Его глаза сейчас видели прекрасно при любом даже самом скверном освещение.
Убранство капитанского логова оказалось весьма вычурным: дорогой бархат на креслах, отделка слоновой костью, мебель из дорогого троанского дерева. Даже карта на стене - и та смотрелась как творение великого мастера, а не дешевая подделка. В глубине каюты возвышался громадный стол, заваленный множеством старых исчерченных карт. Рядом же обнаружились неотъемлемые атрибуты морских путешественников - сектант, линейки и острый, словно спица, карандаш.   
Рик приблизился к рабочему месту и без труда смог рассмотреть направление, а главное, маршрут, куда собирался плыть корабль. Рядом с крохотным островом в форме очень напоминающей человеческую ладонь витиеватым почерком было выведено слово «Найджа» . Юноша зачарованно уставился на карту, пестрившую далекими морскими архипелагами и крохотными проливами. Он так увлекся, что не заметил возникшую за его спиной мрачную фигуру. Огромная тень внезапно накрыла незваного гостя вороновым крылом, смахнув со стола чадящий огарок. Огонь вспыхнул на поверхности Грустного моря; бумага запылала, расползлась в стороны, словно водные брызги. Комната капитана окунулась в полумрак, украшенный огненными бликами – пламя тут же перекинулось на стены и мебель. 
Рик кинулся к выходу, но сразу же замер: там, где должна была находиться дверь, высилась стена, украшенная картиной, на которой гордо тонул королевский бриг. 
Тень мелькнула и, пролетев над столом, устремилась к потолку, где исчезла в клубах густого дыма. 
Охваченный ужасом Рик заметался в поисках спасительного выхода. Но у этой комнаты не существовало ни окон, ни дверей. Давившая тишина отозвалась пронзительным звоном, словно тысячи колоколов возвестили о приближении суши. Юноша зажал уши и попытался крикнуть, но голос его поглотил нарастающий перезвон. Рик чувствовал себя бессловесной рыбой. Он прижался к стене, с ужасом взирая на ядовитые языки. 
Внезапно, прямо за капитанским столом возник огромный смоляной сгусток. Он свалился прямо с небес. Медленно приподнялся, его плечи распрямились, появились руки, и рваные полы плаща разлетелись в стороны. Тень быстро приобрела человеческое очертание. Жадно втянув воздух, существо, очень похожее на мертвеца, радостно выдохнуло и разразилось протяжным кашлем. Широкополая шляпа с темно-красным пером поднялась, открыв лицо. 
Едва сдерживая страх, Рик взирал в пустые глазницы серого черепа. Призрак скалил зубы в попытке изобразить подобие улыбки. Юношу пробил озноб. Мертвец был знаком ему. Еще пару часов назад именно он валялся в каменной нише церковного подвала, а теперь, вооружившись шляпой и плащом, разгуливал по брошенному кораблю. Конечно, Рик мог ошибаться, но кривая трещина у виска снимала все сомнения. 
Сделав шаг навстречу Джейсону-младшему, призрак замер, словно на пути его возникла неведомая преграда. Юноша вжался в угол. Все еще находясь во власти колоколов, он не слышал ни шагов, ни скрежета, но вместо этого смог отчетливо уловить ледяное дыхание призрачного штурмана. 
Мертвец остановился буквально в двух шагах о Рика и показал на свою шею, словно его собирались подвесить на Товарной площади. Затем он, скрестив руки, изобразил знак предупреждения. Рик кивнул, давая знать, что понимает смысл послания. Тогда череп повернулся к гостю спиной, раскинул руки и направился обратно. Его миссия была исполнена. 
Дверь оказалась за спиной на прежнем месте. Рик дернул ручку и наконец-то очутился на свободе. В парусах все также не было ветра, и бриг продолжал вальяжно покачиваться на несуществующих волнах. Палуба пустовала. Ни одного члена команды. Даже призрачный штурман и тот покинул проклятое судно. И в эту минуту Рик отчетливо осознал, что вернулся в начало собственного сна. Сейчас, стоит ему вернуться в каюту, ужас повторится заново.  
Колокола постепенно стихли, вновь погрузив корабль в пугающую тишину. Так всегда бывает перед бурей. Внезапно палуба завибрировала и ушла из-под ног. Не успев сориентироваться, Рик пошатнулся, и его хорошенько встряхнуло. Перед глазами возник спасительный борт, а внизу уже высились каменные глыбы. Оказывается корабль стоял на мели. И все это время он покачивался над землей, зависнув между парой высоких скал. 
Только теперь тишина рассеялась и наполнилась сотней посторонних звуков. Рика оглушил плеск волн и отдаленные крики чаек. Он задрал голову и внимательно изучил горизонт. Морем здесь и не пахло. Серая пелена практически полностью скрывала линию, где сумрачные небеса пожирали гладкую поверхность пустынного плато. 
Следующим откровением стали звуки, издаваемые самим бригом. Лязг цепей смешался со скрипом и треском рвущихся парусов. Невидимая команда ожила и, заняв свои места, принялась за тяжелую работу. Посудина поймала ветер, и кабель канаты поползли вверх, а на  квартердеках послышался топот сапог. 
Корабль готовился к отплытию. 
- Йохохохо… йохо…йохо!
- Ийхаха-гей…хохо… хо! 
- Иегегей…йохо…йохо! 
Дружные крики команды сплелись в один невыносимый гомон, и отчаянный юношеский вопль утонул в громогласном эхе голосов...
 
Рик вырвался из кошмара и замер сидя на кровати. Под властью смятения, он не понимал, где находится и что творится. Рядом никого. Лишь из-за тонкой стены слышалось мерное дыхание Клер, которая в ту ночь, едва сомкнув глаза, также как и брат, погрузилась в пучину странного видения. Но то было пристанище совсем иных призраков. В отличие от Рика, исчезнув в одном мире, она затерялась не в пространстве, а во времени. Родные улицы, дома, соседи, все вдруг стало для нее чужим. 
Девушка приблизилась к родному дому, зябко поежилась. Ей было неприятно это место. Она осторожно ступила на порог, и дверь сама открылась перед хозяйкой. И только сейчас девушка поняла, что находится в абсолютно чужом месте, которые просто слишком похоже на ее дом, как брат близнец.  
Солнечные лучи заходящего солнца пробивались сквозь окошко, падали на пол, образовывая идеально ровные островки. Задерживаясь лишь на пару минут в прихожей, свет медленно проникал в гостиную. Крохотные тени ожили и потянулись следом, превращаясь в причудливые золотые нити. Время ускорилось, поторопило затянувшийся вечер. Стрелки напольных часов закружились в невероятном ритме, мгновенно отсчитав пару коротких часов. А еще через секунду на небе появились первые звезды. Острый серп месяца напомнил Клер злобную насмешку Небесного шута. 
Она набралась смелости, прошла в гостиную и остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Зал был пуст. Мебель, окутанная белой тканью, походила на немые скульптуры, скованные между собой бахромой толстой паутины. Внешняя оболочка дома на поверку оказалась гнилой как червивое яблоко. И все здесь было иначе – расположение мебели, размер окон и даже узор на поручнях, ведущих на второй этаж. 
Нарастающий полумрак сгустился, но девушка продолжала видеть не хуже, чем днем. Она протиснулась между столом и комодом, случайно задев подсвечник. Тот закачался на подставке, накренился и медленно соскользнул с края стола. Клер вздрогнула, готовясь услышать резкий стук. Но ничего не произошло. Тишина осталась тишиной. 
Недолго думая, Клер ударила в ладоши. И снова ничего. Она словно окунулась в морскую пучину, напрочь лишившись привычного слуха. 
Леденея от ужаса, девушка попыталась крикнуть, но и тут оказалась бессильной перед неведомой мощью. Снова до нее не донеслось ни единого звука. 
Клер открыла было рот, но так и замерла. Прямо на первой ступеньке, на своем излюбленном месте, сидел черный кот. Гордо выпятив грудь, он взирал на гостью огромными круглыми глазами, похожих на два янтарных шара. Их взгляды пересеклись. Но внезапная пауза растянулась, превратилась в бесконечное ожидание непонятно чего. За это время Клер успела задаться сотней абсолютно бесполезных вопросов. Но лишь один имел для нее определенную важность. Может быть, именно внутри Тита нашла пристанище душа Лиджебая Джейсона? 
Перестав гипнотизировать девушку стеклянным взглядом, кот повернулся к ней спиной и устремился вверх по лестнице. Сама не ведая зачем, Клер решила последовать за ним. Но как только мысок ее ботинка коснулся первой ступени, все вокруг изменилось. Яркая вспышка ударила в глаза, словно тысячи свечей зажглись одновременно, ослепляя. Клер покачнулась, мгновенно потеряла равновесие. А когда открыла глаза, вниз по лестнице, прямо на нее, бежал истинный хозяин этого дома. Ее отец!
Все произошло настолько стремительно, что Клер едва успела отпрыгнуть в сторону и вжаться в стену. Зал, как и в прежние годы, сиял чистотой. Недавнее белое облачение похоронного савана исчезло без следа. Радостно потирая ладоши, мистер Лиджебая явно прибывал в особом предвкушении. Он бросил в сторону дочери рассеянный взгляд и устремился к кабинету. Обогнув письменный стол, Джейсон-старший склонился над бумагами, бормоча под нос какую-то веселую песенку. Его рука совершила незаметное движение. Что-то внутри щелкнуло, и Клер увидела ту самую злосчастную книгу, с красной тесьмой в переплете. Отец водрузил ее на середину стола и странным образом изменился в лице. Недавнее воодушевление сменила нерешительность, а в следующий миг и вовсе обратилось страхом. Взирая на кожаную обложку, он долго не мог найти в себе силы открыть ее, а когда все-таки осмелился, его пальцы заметно дрогнули. 
Лиджебай опустился в свое любимое кожаное кресло, нахмурил лоб и стал пристально разглядывать первую страницу. В его глазах читалось многое. Он был удивлен и расстроен одновременно. Резко перелистнув лист, он вскочил будто ошпаренный. Заметался по комнате, долго не мог найти себе места, нервно покусывая нижнюю губу. Его уста продолжали что-то шептать, но Клер не могла разобрать ни слова. Она все еще пребывала в царстве коварной тишины, лишившей ее возможности различать хоть какие-то звуки. Наконец, Лиджебай замер возле окна и схватился за голову. Он усиленно потер лоб, а потом резко вцепился в книгу и принялся нервно ее листать. Даже в абсолютной тишине можно было различить неприятный шелест страниц. 
Клер приблизилась к отцу Клер, осторожно заглянула через плечо. И мгновенно отпрянула. Страницы были пусты. 
Лиджебай отшвырнул книгу. Он стоял и покачивался, словно умалишенный с улицы Отчаянья. Затем резко откинул голову назад. Судя по его движению - из груди родителя вырвался истошный вопль. 
Едва сохраняя спокойствие, Клер испуганно продолжала наблюдать за отцом. Тот развернулся на месте и оказался в полушаге от дочери. Мутный взгляд пронзил девушку в самое сердце. Лицо Лиджебая начало меняться, медленно наполняясь ужасом: глаза округлились, а скулы вытянулись, стали еще уже. Поборов порыв броситься к нему на шею, Клер вдруг ощутила прямо за спиной тяжелое прерывистое дыхание. Звук исходил из самых недр чьей-то груди. 
Девушка обернулась и взвыла, словно ранений зверь. В дверном проеме, мило улыбаясь, возвышался мистер Сквидли. Колючий взгляд хищно шарил по комнате. Остановившись на книге, замер. Клер напряглась, а губы Сквидли расползлись в благодарной улыбке.  
- Нет! Этого не может быть! Я расправился с тобой! Расправился! – прорвался сквозь непроницаемый кокон голос Лиджебая. 
Это было волнительно и жутко одновременно. Клер так часто вспоминала голос родителя, что когда он вновь стал реальным, то показался чужим.  
Растворившаяся в пустоте тишина едва не оглушила ее. Небольшой кабинет в одночасье наполнился миллионом странных непонятных звуков. Из-за спины донеслись протяжные стоны родителя. Мебель заходила ходуном: полки зачавкали, комод застучал, дверцы шкафа забарабанили. Вся комната откликнулась на приподнятое настроение гостя. 
Со взглядом, прикованным к дневнику, мистер Сквидли походил сейчас на счастливчика, нашедшего клад. Дрожащей рукой он указал на книгу и произнес: 
- Она все-таки у тебя, вор. 
- Нет, уйди прочь! Ты не существуешь! Это всего лишь игра моего больного воображения, – прикрыв уши руками, мистер Лиджебай медленно опустился на колени. 
Клер взирала на происходящее, не в силах унять бушующий внутри ужас. И пускай мистер Сквидли не замечал или не желал замечать ее, сцена поражала своим откровением. А главным было то, что отец действительно знал грузного моряка в широкополой шляпе. Более того, он испытывал перед визитером невообразимый ужас, словно тот являлся воплощением его самых жутких кошмаров.
В самом центре кабинета Сквидли остановился и с досадой покачал головой, всем своим видом не одобряя поведение хозяина дома. 
- Раньше ты был посмелее, вор.  
Лиджебай поднял голову и обессилено опустил руки, посмотрел на моряка снизу-вверх. Клер вскрикнула и отступила к стеллажам. Прямо на ее глазах отец превратился в куклу, лишенную воли и подчиняющуюся только коротким приказам могущественного поводыря в широкополой шляпе. Пустые глаза Лиджебая уставились на кукловода. 
- Ты был прав. Прав во всем. 
Сквидли кивнул. 
- Я рад, что ты не страдаешь скудоумием и помнишь нашу первую встречу. Скажи, разве я не предупреждал тебя? 
Лиджебай не стал возражать.
- Но ты не прибегнул к доброму совету? 
Вновь согласие. 
- Тогда, скажи, какого исхода ты ожидаешь? 
Тяжело вздохнув, Джейсон-старший не ответил, а просто заплакал. 
Клер прижала руки к груди и, наверное, впервые в жизни искренне жалела отца. Всю жизнь тот прятался за маской надменности, оглядывался, боясь собственной тени. Но некая роковая ошибка оказалась сильнее его бесчисленных методов защиты. Видимо, страх уже давно загнал его в угол. Погубив жену постоянными нравоучениями и подозрениями, Лиджебай вырастил детей, сделав из них изгоев, которые как ни старались, не смогли стать такими как все. Их мир навсегда остался за гранью привычного понимания, обратившись той самой тенью, что пугала их грозного родителя.    
Улыбка гостя вышла излишне зубастой: 
- Подними дневник и никогда не смей бросать его. Слышишь?!
Голос прозвучал твердо, не принимая никаких оправданий или отговорок. 
- Забери! Прошу, забери его, - прошептала безвольная кукла. – Избавь меня от проклятия! 
Сквидли покачал головой: 
- Я не в силах что-либо изменить. Твоя судьба принадлежит тебе. И ни кому другому. 
- Но…
- Впрочем, ты прав. Истрия вышла слишком печальной. Только виноват в этом ты! 
Лиджебай не отреагировал на слова гостя. Лишь покосился на раскрытую книгу в кожаной обложке с красной тесьмой. 
- Избавь меня от нее. Заклинаю! 
Глаза Сквидли сверкнули алым. Клер отчетливо различила в них языки адского пламени, отчего кровь застыла в жилах. Гость развернулся и направился к двери, победно бросив через плечо: 
- До скорой встречи, творец. И запомни - делай свое дело хорошо. Иного от тебя не требуется. 
Сердце обожгло огнем. Клер была не в силах справиться с вихрем эмоций. Она молила всех мыслимых и немыслимых святых, чтобы это безумие поскорее прекратилось. 
Короткий поворот головы: Сквидли посмотрел в ее сторону, подав очевидный знак – легкий кивок. Кабинет затрещал и разошелся по швам, будто ветхая одежда, в которой самое место на помойке. Мебель, стены, потолок – все вокруг превратилось в рваные лоскуты. 
Мир вокруг закружил как осенние листья. Среди всего этого водоворота были лишь две недвижимые фигуры: отец и дочь. Клер взирала на убитого отчаяньем родителя, едва сдерживая слезы. И в последний миг Лиджебай, сощурившись, уставился в серую занавесь. Их взгляды встретились. Секунду она наблюдала за тем, как родитель бессвязно что-то лопочет, не сводя глаз с дочери. Клер коротко кивала в ответ, не в силах разобрать ни слова. А потом все-таки не выдержала и закричала во все горло. Она пыталась вымолить прощение. Но времени так и не хватило. 
Все вокруг исчезло, оставив девушку одну в полной темноте.     
 
Существовал и третий кошмар. Он пришел в святую обитель Терси ли Джейскоба под самое утро. 
Черная метка дала о себе знать с восходом солнца. Пульсируя словно вена, она запустила свои щупальца гораздо выше, достигнув предплечья. Но самым ужасным было ни это. Теперь Рик ощущал, что именно она связывает его с призрачным штурманом, который явился к нему в ночном кошмаре. Юноша закрыл глаза и ощутил, как вновь выпадает из реальности…  
- Проходи и присаживайся, сынок, - раздался из глубины дома голос мистера Лиджебая. 
Рик вздрогнул, не сразу поверил собственным ушам.
- Поскорее, у нас не так много времени, - терпеливо повторил отец. 
Покорно опустив голову, юноша встал в самом центре кабинета. Так гласило правило номер семьдесят два и три четверти. 
- Как твои успехи? - поинтересовался отец, убрав часы на цепочке в карман жилета. 
- Не то что бы очень, - раздался острожный ответ. 
Отец вздохнул. Но скорее не из-за ответа, а оттого что случайно порезал указательный палец. Все это время, помимо разговора, он был занят одним очень важным делом. Мистер Лиджебай точил перья. 
- Мои загадки оказались не слишком сложными для тебя, не так ли? 
Первое перо было готово – отец аккуратно отложил его в сторону. 
- Я немного запутался, - честно признался Рик. 
Лиджебай понимающе кивнул:  
- Моя смерть... Она немного спутала все планы… Я не успел оставить достаточно подсказок.
Юноша взирал на отца, будто на черную метку, природу которой не смогли бы объяснить даже предсказатели с проулка Неопределенности. Этот разговор не был воспоминанием. Он происходил здесь и сейчас. А стало быть, Рику стоило с двойным усердием запоминать все, что говорит отец. Потому как именно в этих ответах мог крыться ключ к спасению. 
Не став терять времени, юноша, не сводя глаз с дневника, задал вопрос, который давно вертелся на языке: 
- Ваш дневник… книга с красной тесьмой…Она ценна для вас?   
Отец кивнул. 
- Более чем. 
- Получается, я должен хранить ее у себя? 
- Пока не наступит положенный час, - ответил мертвец. 
- А как же быть с теми, кто ее ищет? Они ведь опасны! 
- В достаточной степени, - согласился Лиджебай. – Но если ты в точности выполнишь мои поручения, все сложится наилучшим образом. Ты меня понял? 
- Да. 
- Правило тридцать шесть и половина, - напомнил отец. 
Рик медленно поднял и опустил голову. Он прекрасно помнил его. Нельзя было просто согласиться, заручившись пустым обещание. Есть вероятность что-то да позабыть. А вот если повторить все слово в слово, то выполнение задания сложится гораздо легче.   
Второе и третье перо легли рядом с первым.  
- Завтра днем ты должен вернуться в наш дом. Не забудь захватить с собой дневник. В моем кабинете сядешь за мой стол и продолжишь писать… Ты должен закончить то, что я начал… Ты услышал меня? 
- Но как я осмелюсь… - Рик хотел сказать, что не осмелится осквернить вещь, принадлежащую отцу. Но вместо этого лишь шмыгнул носом и затих.  
На лице Лиджебая проступила гримаса недовольства: 
- Ты просто должен писать! Что тут сложного? Перья и дневник уже готовы! Осталось дело за малым, что тут непонятного?! Или ты все позабыл за время моего отсутствия?..     
- Правило тридцать шесть с половиной, - отчеканил сын. 
- Вот и прекрасно. Тогда завтра в полдень, - напомнил мистер Лиджебай. – А теперь иди. Мне недосуг повторять дважды. 
Рик крутанулся на месте, словно солдат на плацу, и поспешил к двери. По вискам его крупными каплями струился пот. Коснувшись потертой ручки, случайно повернул голову к шкафу, где за стеклянными витринами расположились миниатюрные модели кораблей. Но не на них он глядел, а на отражение мистера Лиджебая. Отложив все дела, тот пристально смотрел ему вслед. Глаза, лишенные зрачков, были наполнены огненным сиянием.
Переступив порог, Рик оказался в крохотной комнате обители сэра Терси. За окнами брезжил рассвет, а ужасная метка, достигнув плеча, терзала тело ноющей болью. «Правило тридцать шесть с половиной», - повторил про себя юноша и услышал в ответ одобрительный смех.