Хранитель Историй

День девятый

День девятый. Рик творит очередную историю, а скиталец продолжает свой рассказ    

Утро началось для Клер с новых переживаний. Продолжая пребывать в заточении, она уже и не надеялась на благостный исход. Люди за окном превратились в замершие картины. И что бы не происходило, они оставались неизменны. Широкие шляпы, плащи с воротниками и без, груженные повозки и закрытые от посторонних глаз экипажи. Происходившее за окном стало чужим и таким далеким, что, казалось, Клер уже никогда не сможет вырваться из этих стен, вдохнуть хоть каплю свежего воздуха.  
Все вокруг, словно липкая паутина, покрылось тишиной, которая медленно пожирала безвольную пленницу. Наконец, Клер не выдержала и попыталась разорвать противные сети. Голосом. А лучше криком. Но открыв рот, так и не проронила ни звука. Вовремя осознала бесполезность потуг. Все равно Рика этим не вернешь, а выбираться из окружающего ее кокона отчего-то не захотелось. 
Клер устало поднялась из кресла, дошла до двери и принялась неистово молиться. Слова отчаянно путались, но даже в таком сумбуре угадывалась просьба и восхваления всевышнему. Повторив молитву раз двадцать, Клер подергала ручку. Чуда не произошло. Но именно в этот момент в голову полезли нехорошие мысли. И главная из них была очень простой: мистер Сквидли специально нанял спасителя, чтобы тот запер ее здесь. Но в ту же минут родился справедливый вопрос: зачем спасать человека, которого тебе приказали остановить? Не проще ли оставить все как есть, позволив ей замерзнуть.   
В подобных сомнениях Клер провела следующие несколько часов, превратив время в своеобразную игру. Сначала разум ее выдавал очередную неприятную мысль, и тут же она пыталась ее оспорить. 
От всех этих мыслей Клер казалось, что она медленно сходит с ума. Дошло до того, что она дала себе зарок ни о чем больше не думать, по крайне мере, до возвращения ее спасителя. И чтобы хоть как-то отвлечься, Клер вернулась к окну. 
На улице вовсю кипела жизнь. Видимо, мороз слегка спал, позволив горожанам покинуть свои теплые берлоги. Провожая взглядом каждого прохожего, пленница ловила себя на мысли, что в любом из них она пытается узнать своего брата. На глазах выступили слезы. Безвольно отсчитывая секунды, она с трепетом в сердце осознала, как бесследно утекает сквозь пальцы драгоценное время. 
В ту минуту, когда солнце потянулось за серые стены ратуши, за дверью послышались тяжелые шаги. Замок резко щелкнул. Клер только и успела обернуться: на пороге стоял мистер Сейл. Его худое мертвенно-бледное лицо за недолгий день вытянулось еще сильнее, покрылось густой темной щетиной. Туманный взгляд выражал не просто усталость, а безразличие ко всему окружающему. 
- Вы виделись с ним? Он пришел на встречу? Что он сказал? Как себя чувствует? – засыпала его вопросами Клер. 
Спаситель не ответил ни на один. Вместо этого захлопнул дверь, повалился на стул и залпом осушил стоявший в центре стола графин.       
- Ну не молчите же вы!.. Ради всего святого, ответьте… Что с моим братом?! - девушка едва сдерживала эмоции. 
Сейл отрешенно посмотрел на нее, попытался что-то объяснить, но так и не нашел слов, а лишь пожал плечами. Клер опустила голову и затихла.  
- Ничего не вышло. Вы были моей последней надеждой… 
Спаситель дернулся в попытке возразить, но и это делать в последний момент передумал. Но Клер продолжала упрямо ждать хоть каких-то объяснений. Тогда Сейл, расстегнув верхнюю пуговицу камзола и ослабив бант на рубахе, прервал, наконец, затянувшееся молчание. 
- Вы верно догадались, мисс Джейсон, ваш брат не пришел на встречу. И возможно, вы правы: хорошего в этом мало. Но спешу вас уверить, что с Риком все в порядке. По крайне мере, пока. А по поводу шансов, заверяю вас, еще не все потеряно.  
Не дослушав, Клер закрыла лицо руками, и комнату наполнили горькие всхлипы. 
Сейл замолчал. Как бы он ни старался, утешить бедную девушку был не в силах. Ни одно слово, даже самое лживое, облеченное сладостным ароматом истинного успеха, не могло ободрить ее. Вера в победу угасла как маяк на острове Ситхи, где уже дюжину лет не назначали нового хранителя. Но самое страшное было то, что пытаясь приободрить Клер, скиталец сам не верил в успех этого рискового предприятия. Долгие годы он шел по пятам за мистером Сквидли, пытался познать истинную природу появления того, разгадать сильные и слабые стороны, но не сильно преуспел в этом сложном деле. А теперь, когда кошмарная Химера набрался сил, как совладать с ним? Что противопоставить его дьявольской сущности? Неужели так и придется расписаться в собственно бессилие… 
Шарахнув кулаком по столу, Скиталец резко сорвался с места. Клер вздрогнула, обернулась на громкий звук. 
- Мисс Джейсон, - осторожно начал Сейл, - я хочу быть с вами откровенным. Ведь я также как и ваш отец несу ответственность за то, что сейчас творится в этом городе. И чтобы вам стало легче мне довериться, прошу вас выслушать одну историю. Не обессудьте, если она покажется вам излишне путанной и местами невероятной, поверьте, в ней нет ни капли лжи. Но сперва я хочу услышать ваше согласие. В противном случае, мои уста не произнесут ни слова… Хорошенько подумайте, перед тем как дать ответ. После услышанного, к сожалению, вы уже никогда не будете прежней, – выдержав приличную паузу, Сейл осторожно добавил: - Итак, мисс Джейсон, скажите, готовы ли вы узнать истинную историю мистера Сквидли? 
- Но как же мой брат?.. - рассеяно вымолвила Клер. 
Скиталец перевернул песочные часы, стоявшие на полке, и твердо сказал: 
- Это не займет много времени. Даю вам слово пирата - я закончу рассказ до того, как последняя песчинка присоединится к своим сестрам. А ваш брат все еще будет иметь шанс на спасение… 
- Я согласна.
Песок медленно заструился по горлышку, напоминая крошечный водопад. И мир вокруг изменился. Часы ускорили свое течение, стремясь как можно быстрее открыть очередную тайну мироздания. 
Еще до того как скиталец начал рассказ, Клер увидела небольшой, затерянный в солнечном океане остров. Это было удивительно место. Почти прозрачные, незапачканные тяжелой городской суетой облака неспешно тянутся с востока на запад, демонстрируя свое немыслимое великолепие. Кокосовые пальмы, словно дамские зонтики, возвышаются над яркими водными лагунами. Прекрасные песчаные пляжи, напоминающие муку, стелются вплоть до каменных гротов и туннелей, за которыми начинаются изумрудные и многоярусные, будто величественные корабли, тропические джунгли. Именно там прячутся диковинные животные, стаи розовых голубей и радужных попугаев, верно охраняющие тропу к причудливым горам, что позволяют взглянуть на свои сокровища отнюдь не каждому смертному. Лишь избранному под силу узреть гордый пронизывающий небеса шпиль. И лишь избранному суждено увидеть струящийся, словно водопад, песчаный поток, неспешно исчезающий в бездонной воронке. Он именно такой – загадочный мыс Туресса острова Грез…    
  
Не могу сказать, сколь долгим выдался наш путь: день или два, неделю или месяц. А может быть, мы плыли целый год. Неважно. Главное, что за это путешествие я выполнил такое количество всякой работы, что хватит на десять жизней вперед. Если я не драил полы, то ладил паруса; когда заканчивал там, начинал помогать здесь. Ну а в короткие передышки я отвлекал себя тем, что начищал чужие бляхи и пряжки. Даже в абсолютном отдалении от земли джентльмены удачи желали выглядеть презентабельно, а для этого у них был маленький слуга, который не способен отказать настойчивым просьбам старших товарищей. Наверное, на других кораблях юнгам тоже жилось несладко, но в тот момент я считал, что только на мою долю выпала столь тяжелая участь, и судьба уже давно разыграла вашего покорно слугу в орлянку без права выкупа. 
Но самое ужасное было, что я даже не мог никому пожаловаться. Капитана я видел редко. Бероуз предпочитал коротать бесконечные дни в своей каюте, куда меня, безусловно, не допускали ни под каким предлогом. 
Первая стоянка случилась через пару недель после отплытия, которые показались мне вечностью. Команда высыпала на берег, словно термиты из горящего пня, а я с завистью глядел им вслед, продолжая наводить лоск на «Попрошайке». Мои мечты о славном будущем капера или пирата рушились как карточный домик. Я стал рабом собственных иллюзий. Меня взяли в поход навроде подручного средства, верного и послушного слуги, коим я оставался все эти годы. 
Подхватив ведро, я уже собирался спуститься вниз, когда скрестился взглядом с мистером Лиджебаем. Да-да, не удивляйтесь мисс Джейсон, ваш отец был единственным, кто не нагружал меня тяжелой работой. На корабле у него имелись совсем иные поручительства. В том плаванье своим присутствием он представлял весь королевский флот его Величества. Недурно для двадцатилетнего юноши, не правда ли. Финансируя поисковые предприятия вольных мореплавателей, король не мог всецело положиться на их честное слово, которому цена не больше жалкого медяка. Таким образом, парламент постановил ввести на судах новую должность. Наблюдатели были как бельмо на глазу. Пронырливые крысы в кошачьем царстве. Все тебя норовят сцапать, да размер не позволяет. Я думаю вы понимаете, о чем я толкую. Ведь сопровождение моряков в их странствиях было ни единственной обязанностью соглядатаев Его величества. В первую очередь, они вели особый журнал расходов и учет найденных ценностей. Корона требовала отчет за каждый потраченный суон. 
Когда корабль возвращался в порт приписки, отчет ложился на стол всевозможным бюрократам и канцелярским крысам, а все сокровища, добытые моряками, проходили тщательную оценку и последующую инвентаризацию. То есть, выгода для путешественников при такой последовательности сводилась к нулю. Только и оставалось, что умыкнуть находку себе в карман, пока соглядатай занят государственными делами. Именно по этой причине Наблюдатели редко заканчивали путешествия в добром здравии. Зачастую их ждала достаточно печальная участь. Всецело подчиняясь соглядатаю на берегу, пираты дожидались выхода в открытое море, свободное от земных законов. В этой вотчине действовали совсем иные принципы и понятия.
Что только не случалось с этими бедными заложниками ситуации: они тонули, гибли от случайной пули, оставались на маленьких островках из-за неосмотрительности, но чаще подыхали на рее под палящим солнцем. Данные обстоятельства значительно усложняли получение достоверных сведений, но изменить ситуацию никто был не в силах. Или проще говоря, никому не было до этого дело. 
Итак, вернемся к вашему отцу. Если честно, Лиджебай показался мне не столь пугливым, сколь излишне замкнутым человеком. И этот факт не мог не радовать капитана. Королевский прихвостень, не желавший лезть в чужие дела и державшийся подальше от командной верхушки, – лучший выбор среди прочих крючконосых проныр, строящих из себя властных бургомистров. 
Даже по истечении месяца плаванья мистер Джейсон не стал распускать хвост. Говорил мало, разве что по великой необходимости, сильно смущался и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Среди команды ходили слухи, будто Бероузу ценой невероятных усилий удалось выклянчить себе такого тихоню. 
Наш первый разговор состоялся совершенно случайно. Прогуливаясь по шканцам, Лиджебай отчего-то решил прервать свой променад и остановился напротив меня, изобразив нечто вроде поклона. Затем он приник к борту и с грустью проводил взглядом хромого Лута - самого старого моряка в нашей команде. Стоянка выдалась недолгой, поэтому все спешили насладиться твердой землей. На корабле остались лишь дежурные, да мы с господином Наблюдателем. 
- Разве вам неохота на берег? – осторожно спросил я, пытаясь хоть как-то скоротать время между старой и новой работенкой. 
Наблюдатель тяжело вздохнул: 
- А какой в том толк? Все равно через пару часов опять в плаванье, будь оно трижды проклято. Так что, подобные мимолетные ощущения, увы, не исправят положения.  
Меня немного удивил ответ Лиджебая, но с другой стороны, кто я такой, чтобы осуждать этого господина.
- А чего же вы ожидали, если не секрет? – все-таки решил поинтересоваться. 
Наблюдатель одарил меня равнодушным взглядом: 
- Скажи, ты обучен грамоте?  
Я кивнул, осознавая, что бессовестно вру. 
- Скажи, а доводилось ли тебе читать труды Локрейна, Гарпия или Дэ Морея? – и не услышав ответа, тяжело вздохнул: - Впрочем, о чем я говорю. Ты всего лишь юнга, который относится к великому искусству письма, как к мышиной похлебке, которую уплетает за обе щеки.
Мне оставалось лишь согласиться со столь странным суждением. 
Потом он стал рассказывать мне о настоящих морских приключениях, кровавых стычках и таинственных сокровищах, зарытых пиратами на далеких островах Кафки. Могу поклясться, делал он это мастерски. Еще лучше, чем капитан Бероуз и все ярмарочные сказители. Я осторожно кивал, слегка прикрыв глаза. А живые картинки так и мелькали перед глазами мимолетными облачными миражами.
Закончив пересказ одного из прочитанных им рассказов, Лиджебай опустил голову и молча удалился в свою каюту. Мне же оставалось лишь взирать ему в след, завидуя умению так ловко складывать слова в удивительные истории.  
Не знаю по какой причине, но после нашей беседы он стал вести себя еще тише. Частенько, будто заговоренный, ночи напролет он сиживал на палубе, устремив свой взор в небеса. Что-то записывал, нервно покусывая гусиное перо, а потом вырывал листы из журнала, сминал и бросал их в воду. В короткие промежутки между работой я невольно наблюдал за его худощавой фигурой, которая для всей команды стала сродни призрачной тени, бессмысленно слоняющейся по палубе «Попрошайки». Вот такой вот нам достался королевский Наблюдатель. 
Прежде чем мы достигли желаемой цели, нас ждала целая череда тяжких испытаний. Сражение с Фарикийскими пиратами, из которого мы вышли абсолютными победителями; шторм, унесший жизнь немого Торстена - лучшего рулевого по мнению капитана; и конечно же, шесть дней штиля, наверное, самое ужасное, что могло приключиться в плаванье. Но ни разу, слышите, ни разу никто не усомнился в правильности поступков сэра Бероуза. Капитан был непреклонен в собственном выборе и будто скал, твердо стоял на своем.    
Остров Грез, или как назвали аборигены, Туресса Бис, манил нас с невероятной силой. И даже сейчас, когда я мысленно произношу эти слова, кровь стынет в жилах, и сердце замирает в томительном предвкушении чего-то невообразимого.  
Когда мы услышали о приближении земли, никто не остался равнодушным. Каждый ликовал по-своему, но всеобщая радость придала нам дополнительные силы, которые к тому времени, надо заметить, были уже на исходе. 
Первые две шлюпки вместили в себя лишь дюжину моряков, в число которых, как это не удивительно, попал и я. Но не потому что вытянул счастливую карту, отнюдь. Просто дело в том, что переносить тяжелое снаряжение также входило в мои прямые обязанности вечного помощника. 
Обхватив весло, я повернул голову и обомлел. Оказалось, мое место располагалось в аккурат рядом с мистером Джейсоном. Внешне он здорово изменился. За долгие месяцы путешествия, ваш отец впервые приободрился, воспрял духом, и как мне показалось, чувствовал себя просто великолепно. На его лице даже забрезжила таинственная улыбка. Как мне виделось, в тот миг он впервые сравнил свое путешествие с трудами знаменитых исследователей.  
Песок, лучезарно поблескивающий на жарком солнце, стал не самым сложным препятствием, которое нам предстояло преодолеть на пути к сокровенному водопаду. Мунате дэ Муренья - так капитан называл то место, куда мы направились. И как мне вспоминается, он всегда произносил его шепотом или почти беззвучно, словно боялся разбудить неведомого хранителя. Впрочем, его опасения были не напрасны. Если бы мы только знали, что наша одна на всех судьба уже была предрешена...
Джунгли, представшие перед нами изумрудной стеной, податливо расступились под острыми лезвиями мачете, которыми самозабвенно орудовал наш неутомимый старпом. Путаясь в лианах и густой траве, мы сделали первый привал ближе к полудню, когда солнце вскарабкалось на самую вершину небосвода и готово было обрушить на наши бедные головы весь свой жар. 
Немного перекусив и утолив жажду, мы незамедлительно продолжили путь. Как мне вспоминается, никто из нас не хотел сидеть на месте. Ноги так и несли нас вперед. Ведь каждый из нас слышал ласковый зов сокровища. Даже немногословный капитан, всегда державшийся поодаль, проникся нашим нетерпением и подгонял нас гнусными ругательствами. И еще он не уставал повторять, что как только мы заполучим ключ к Воротам Мечты, нам будут нипочем все беды и невзгоды дряхлого мира. 
Святой Гипси, как же он ошибался!  
А мы беспрекословно верили каждому его слову. Язык Бероуза развязался, и он поведал нам о некой карте и обозначенной на ней точке, где якобы находится колыбель наших грез. Желание, которое может исполнится лишь единожды. Мы кивали, весело перемигивались, стирая с лица целые реки пота. А капитан продолжал методично подливать масла в костер нашего нетерпения - увидеть самое великое и удивительно чудо на земле, это ли не истинный смысл нашего существования!   
Наиболее активным из нас, как ни странно, оказался Лиджебай. Он буквально прилип к капитану, будто Сальская пиявка, без устали засыпал Бероуза всевозможными вопросами. А тот, в свою очередь, охотно делился всем, что знал сам. Кто бы мог подумать, что Наблюдатель был для него всего лишь разменной монетой. Сокровище должно принадлежать только добытчику, а не его многочисленным прихвостням. Никакие королевские половины, четверти, трети не способны поделить мечту на составные части. Капитан понимал это как никто другой, а потому и затеял эту престранную игру. 
Для всех вокруг Бероуз был благодетелем и величайшим меценатом всех времен. Мы решили, что он позволит и нам загадать по одному желанию. Даст шанс прикоснуться к мечте и обрести смысл в жизни. Каждый из нас мысленно уже представлял себя богачом. И неважно, в чем выражалось это самое богатство. 
На привале речи только и шли, что о пышногрудых девицах, нескончаемых запасах выпивке и тюках душистого табака. И только я, погребенный под невероятным грузом снаряжения, видел свою старую речную деревушку, где началось и так внезапно оборвалось мое короткое детство.     
Впрочем, условия исполнения желания были не такими и простыми. Лишь один из нас, обладая секретом тайного слова, мог претендовать на воплощение мечты. И должен был он не просто произнести вслух, а разгадать имя Ключа, после чего написать его на песке, у подножья горы Тулта, которая являлась самым центром силы Мунате дэ Муренья. Именно для этой цели капитану и был необходим образованный, но доверчивый Наблюдатель. В его хитроумном плане ваш отец должен был стать неким проводником в страну грез. Такая вот история, мисс Джейсон. 
Во вторую ночь Бероуз и приступил к осуществлению своего коварного плана. Многие даже не обратили внимания на капитана, который, передав Лиджебаю какой-то клочок бумаги, прошептал тому на ухо свою просьбу. Как я узнал позже, это оказался алфавит. Уж не знаю, какими неведомыми богами он был составлен, но именно эти буквы чуть позже появились на песке, у подножия Тулты. 
После того как часть тайны оказалась в руках вашего отца, Бероуз стал нервным. Видимо, понял, какую ошибку совершил, доверившись совершенно постороннему человеку. Но выхода у него на тот момент не было. К несчастью, капитан так и не освоил хитроумное умение складывать буквы в слова, а слова - в сложные предложения. 
Позже, когда я вспоминал то роковое путешествие, пришел к одному очень простому выводу: вместе с алфавитом Бероуз передал вашему отцу и свое желание. Крутой нрав капитана просто не мог помыслить, что кто-то решится противиться его стальной воле.   
Пока мы достигли первой каменной возвышенности Асунга дэ Тера, прошла еще одна бесконечная ночь, за время которой ваш отец должен был разгадать послание местных богов. Бероуз был уверен, что Лиджебаю хватит знаний, но на всякий случай ни на секунду не спускал с него глаз. 
Чужой мир вокруг нас продолжал наблюдать за горсткой отчаянных храбрецов, спешащих навстречу собственной смерти. Сотни горящих огнем буркал взирали на нас из кромешного мрака. 
Дежурили мы по трое, не расслабляясь и не отходя от лагеря больше чем на десять шагов. 
Звездные ориентиры тонули в иссиня-черной глубине утреннего неба, а я, обхватив себя руками, все придвигался к спасительному костру. Леденящие кровь звуки превратились в сплошной гомон. Не сомкнув глаз, я готовился к нападению, чувствуя, как опасные твари ходят вокруг незащищенного ночлега, выжидая удобного момента для атаки.
С восходом солнца страх слегка отступил, но окончательно не исчез. Мы продолжили поход, постоянно оглядываясь по сторонам в ожидании засады. Постепенно, избавившись от пугающих мыслей, я отвлекся и прислушался к разговору моряков. 
Сначала заговорил двупалый. Так мы звали марсового Трикли. Обращаясь к здоровяку Брикли, он отчего-то завел беседу не о своих желаниях, а о том, как попал на «Попрошайку». То была довольно мерзкая история, не содержащая в себе даже унции благородства. Оказалось, седовласому моряку пришлось отравить двух своих приятелей, которые являлись его конкурентами. И вот теперь, Трикли благодарил всевышнего, за то что тот подвигнул его тогда на этот поступок. 
Следующая история, что коснулась моего слуха, оказалась еще ужаснее. В ней присутствовала не только смерть, но и предательство, зависть. А за ней была еще одна, и еще…
Каждый член команды, от кока, до старпома, имели свои скелеты в шкафу. Грех, позволивший им сделать очередной шаг по направлению к сокровенной мечте. И сейчас, когда цель стала такой реальной, они ощущали себя настоящими баловнями судьбы, которым дозволено что угодно. Прям как королевским особам. От этой мысли становилось жутко.  
С каждой новой милей, приближавшей нас к подножию Тулты, грань добра и зла все сильнее смещалась в сторону последнего. Но в отличие от моряков, я не был настроен столь благодушно. Что-то подсказывало мне, что закончится эта история не райскими кущами, а встречей с местным божком Руагру – пожирателем мерзких грешников.  
Подгоняемые алчностью, мы всего за пару часов после последней остановки достигли высокого скалистого пика Докси. Это было что-то невероятное - такую непреступную гору я видел впервые. Своей вершиной она пронзала кустистые облака, и казалось, упирается в божий престол.
Первым не совладал с нерешительностью двупалый Трикли: он всегда выделялся взрывным характером и неспособностью отыскать здравый смысл в сложной ситуации. Бесконечные претензии и обвинения во лжи посыпались на Бероуза. Но капитан был непреклонен. Выдержав паузу, он не стал спорить. Молча вытащил пистолет и застрелил смутьяна, поставив жирную точку в бесполезной склоке. Бунт, готовый вот-вот разгореться и охватить кровавым безумием всех вокруг, был подавлен в зародыше. 
Следующим примерил на себя мертвячий сюртук старина Брикли. Ступая по тонкой кромке горной тропы, он не смог удержаться за удобный выступ, и тучное тело потянуло его вниз. Находившиеся рядом моряки проводили его с легким сердцем, даже не попытались помочь - в таком деле лишний конкурент ни к чему.
Мы медленно но верно приближались к заветной цели, однако Фортуна не желала показывать нам свой хвост. Бесконечные уступы, пролеты, плато мелькали впереди. Лично меня уже порядком тошнило от этой непроглядной серости, маячившей перед нашими лицами. В такой ситуации не помешало бы доброе слово или что-то в этом роде. Но Бероуз лишь злился и клял нас на чем свет стоит, сравнивая наши неповоротливые задницы с бурдюкам. 
Наконец, мы выбрались на ровную словно палуба площадку, утыканную сухими деревьями. Растопыренные костлявые пальцы веток путались между собой, заграждая нам путь непреодолимым частоколом. Торси и Блик попытались проделать проход, обрушив на окаменелые деревья свои сабли, но лишь выбили пару искр. И это было еще не все. Противясь отчаянным нападкам, ветки внезапно стали раскачиваться из стороны в сторону, будто лопасти ветряной мельницы, ранив одного из наших. 
Помню, кто-то высказал мысль, мол, эти деревяшки живые и ни за что на свете не дадут нам добраться до сокровища, пока мы не принесем жертву. За подобные слова трус незамедлительно получил от капитана звонкую оплеуху. 
Но кто бы что ни говорил, а идти дальше мы не могли. Ни пламя, ни отчаянные выстрелы не изменили ситуации. Преграда продолжала покачиваться на ветру, царапая воздух острыми иглами. Именно из-за них и отдал богу душу Тупарь Бородель, который попытался пробиться сквозь преграду обычным варварским способом. Схватившись за горло, он долго хрипел, изрыгая из себя какую-то белую маслянистую дрянь. Упокой его душу пророк Лука! Ужасная, мучительная смерть. 
С этой минуты больше никто не осмелился лезть на рожон. Разбив лагерь, наша команда погрязла в бесконечных рассуждениях. Было высказано слишком много, но все не имело никакого смысла. И тогда, мисс Джейсон, вперед выступил ваш отец. Ничего не объясняя, он подошел к каменным деревьям, что прошептал, широко расставив руки, и совершил низкий поклон. Представляете, все оказалось проще простого. Обычное проявление вежливости! Деревья вздрогнули и замерли. А затем произошло невероятное: острые ветки превратились в сухие водоросли, рассыпавшиеся от первого прикосновения. 
Только зря мы радовались нашей маленькой победе. Миновав пепельную черту, мы вступили в запретную часть острова, где здравый смысл давно отдал бразды правления коварному безумию. И сейчас я постараюсь объяснить, что имею в виду… 
Шагов через сто мы уткнулись в еще одну гору. Я не мог поверить своим глазам: преодолев лишь первую ступень и заплутав в тумане, наша команда вышла к точно такому же разлому, что мы оставили за плечами. Не придав этому значения, мы смело ринулись вперед и тут же поплатились за это, попав под кошмарный камнепад. Еще трое из нашей команды принесли себя в жертву местному прожорливому божку.
Дальше было только хуже. В панике мы разбежались в разные стороны и сразу же угодили в новую ловушку. Острые клыки кошмарных тварей, чем-то похожих на лис, которым кто-то приделал огромные перепончатые крылья и зубчатые хвосты, настигли нас на спуске. Сражение длилось недолго. Отчаянный крик потонул в пороховом дыме, вынудив нас действовать разрозненно. Каждый спасал лишь свою жалкую жизнь, начхав на ближнего.  
Когда мы вновь оказались под спасительными кронами джунглей и осмелились подсчитать потери, оказалось, что осталось нас всего четверо. Обессиленные и отчаявшиеся, мы больше не испытывали страха перед островом. В том не было особой нужды, ведь он уже давно сожрал нас с потрохами, не оставив и призрачного шанса на спасение. Поэтому мы распределили мешки и вещи поровну и молча двинулись дальше, на встречу скорейшей смерти. 
На очередном, а по сути все том же плато мы внезапно осознали, что ландшафт наконец изменился. Впереди показалась дорожка, мощенная темными глыбами камней. В это нельзя было поверить – забытый всеми святыми остров оказался не таким уж необитаемым. Но радости нам это не принесло. Напротив, нас захлестнула новая волна сомнений.  
Я хорошо помню, как на пятый день наших странствий старпом, нервно хохоча, не выдержал и упал на колени. Бероуз даже не посмотрел в его сторону - просто изрек несколько сотен проклятий и продолжил путь.  
Вы наверняка спросите меня, а что же делал ваш отец? Как он вел себя в подобной ситуации? Не думаю, будто он испытывал меньше страха, чем другие. Но я уверен: с ним явно творилось что-то неладное. Вместо привычных слов, он постоянно выдавал какую-то тарабарщину. Возможно, это была особая молитва, или отчаянье затуманило его разум, но на мой взгляд, именно она помогла нам вырваться из этого ада. 
Извилистая тропа стала настоящим откровением для каждого, кому посчастливилось выжить и пройти уготованные нам испытания. Хотя, если быть до конца откровенным, самое ужасное ждало нас впереди. 
Не знаю, как такое могло случится, но в какой-то момент мы превратились во врагов. Старпом с капитаном собачились каждую минуту, но еще чаще они срывались на вашего отца, который отвечал лишь жалким бурчанием. 
Роковым для нас стал восьмой день. После очередной ссоры старпом не сдержался и схватился за пистолет. Вернее будет сказать, схватились оба, но расторопней оказался именно старпом. Получив пулю в сердце, Бероуз медленно повалился на землю. Так нас осталось трое. 
Всю ночь помощник капитана пытался договориться с мистером Джейсоном. Оказалось, что старпом был осведомлен обо всех договоренностях между Бероузом и вашим отцом. Ну что тут скажешь – каждой подлости свое время, и вот оно наступило. Нам, вернее мне, были выдвинуты жесткие условия. Если хотим остаться в живых - исполняем приказы по первому требованию. Я безусловно согласился. А вот с мистером Лиджебаем договориться так и не удалось. За всю ночь он не произнес ни слова на родном языке. Лишь отдельные звуки и неразборчивое мычание.   
Последнее утро нашего похода мы встретили во всеоружии. По подсчетам старпома до водопада оставалось какие-то полмили. Но он ошибся. До заветного водопада Грез было еще очень-очень далеко. 
Мы продолжали путешествие по стране собственных кошмаров. И это было поистине ужасно, словно мир стал шиворот-навыворот: когда мы должны были спускаться, нас ждал очередной подъем, среди ясного солнца лил дождь, а конец дороги упирался в начало нового точно такого же пути. 
Когда у нас кончились припасы, а на посохе, который смастерил старпом, уже отметилась двадцатая зарубка, мы наконец услышали шум воды. Гонимый невероятной жаждой, я первый кинулся вперед, быстрее своих собратьев по несчастью. Но как только туман отступил, ужасная истина предстала перед нашими взорами. Водопад ниспадал с вершины, неспешно расплескивая вместо освежающих брызг ярко-желтые ослепляющие песчинки. Зачерпнув горсть, я машинально омыл лицо и заплакал, понимая, что окончательно сошел с ума. Только мистер Джейсон продолжал сохранять недюжинное спокойствие. Он подошел к водопаду, присел на одно колено и взяв крохотную ветвь плавно провел ей по песочной поверхности. Движения получилось легкое, почти не уловимое, словно он всю свою жизнь готовился к этому незабываемому таинству. Не прошло и пары секунд, а Лиджебай уже шагал прочь от водопада. И я догадался, что произошло: он написал не Слово ключ, а свое желание. 
Игра окончилась, не успев начаться.   
Старпом стоял поодаль, держа пистолет на изготовке. У него оставалось еще несколько пуль, и одна из них предназначалась для мистера Джейсона. Я хотел крикнуть, остановить происходящее, но в место этого трусливо зажмурился, уткнув голову в песок. Время отсчитывало каждую секунду уколом в сердце. Но ничего не происходило. Мир растворился в тишине. 
А потом я почему-то услышал плач. Открыл глаза. Рядом со мной на коленях стоял старпом. А пистолет его лежал рядом. Пуля так и не пронзила тело Лиджебая. Она просто замерла над водопадом, так и не достигнув сердца победителя. Песок продолжал медленно струиться по каменной стене, превращаясь в воронку, отражающую яркий солнечный свет. Я смотрел вслед вашему отцу, гадая, чье желание он начертал на песке водопада Грез? Свое, капитана Бероуза, королевской четы или нашептанное островным божком? А еще в тот момент мне подумалось, что увиденное мной всего лишь фарс, странное издевательство, уготованное нам кем-то за наши несметные грехи. И каким бы завораживающим ни казался песок, ниспадавший с высот Тулты, я все равно не верил, что нахожусь в купели человеческих желаний, там, куда обычный смертный и не мечтает попасть. 
Вернувшись на корабль, мы продолжали хранить молчание. Одна мысль не переставала будоражить наше сознание - в произошедшем с нами еще не поставлена жирная точка.