Хранители моего тела - 2

Глава 20

Сантини. Прошлое.

По залитым солнцем улицам Анкари-ра Санти не шла - летела. Сначала самое трудное, проведать мать, потом она отправится за новой одеждой и даже наверное купит себе одно из тех дорогих пирожных украшенных розовым кремом и яркой вишенкой. А вот после этого она отправится к своему другу.

Но в борделе сказали, что мать давным давно бросила работу

– За лавочника пошла, важная стала, проходит не здоровается, словно и не знакомы, – рассмеялась заметно постаревшая подруга матери, – тут рядом, через три улицы, лавка с тканями, с синей дверью, знаешь? Сантини знала.

– Мама?

Санти во все глаза рассматривала дородную женщину за прилавком. Мать, не накрашенная, одетая в простое строгое платье и с достоинством улыбающаяся покупательницам, была не похожа на себя прежнюю.

– Что тебе тут нужно побродяжка? – Мать сделала вид что видит ее в первый раз и девочка замялась, не зная, как себя вести и что говорить.

– Иди к черному входу, попрошайка, скажи кухарке что я покормить велела, – покосившись на покупательниц сказала мать и Санти сама не зная зачем, пошла.

– Ходят тут, всякие, – бормотала старая женщина, ловко наливая суп в глиняную плошку и накрыв ее толстым куском горячего, свежего хлеба сунула в руки Санти.

– Здоровенная девица, шла бы работать, побирушка, – пробурчала кухарка и добавив, – на улицу иди, нечего тут патлами трясти, – подпихнула в направлении двери. Санти присела на широкие ступеньки заднего двора, сжала обжигающую пальцы плошку и начала есть, хотя совершенно не была голодна.

В Приюте кормили много и сытно, как никогда раньше не кормила ее мать.

Слезы крупными солеными каплями катились по щекам капая в плошку. Наверное от этого, суп казался совсем не вкусным, и во рту у Санти горчило. Санти давилась, но продолжала есть.

Ирна появилась через несколько минут после того как плошка опустела.

– Ты зачем пришла? Выгнали? Я не могу тебя взять к себе! – С ходу набросилась мать.

– Не выгнали, я просто проведать, – ответила Санти уже в сотый раз пожалев, что решила прийти сюда.

– Проведать?

Мать кажется удивилась. Присела на корточки, сжала худенькие плечи растерянной Санти, все еще сжимающей в руках пустую плошку, – проведала. Молодец. Но больше не приходи сюда. Я теперь порядочная жена и жду ребенка. Законного. Тебе нет места здесь. Ты уже совсем взрослая, Сантини, и принадлежишь мастеру Вейну. А у меня новая жизнь и я не дам тебе ее сломать. – Ирна слегка встряхнула поникшую девочку за плечи. Пошарила в кошеле, висящем на поясе, и достала что-то завернутое в тряпицу.

– Возьми вот, думаю это твое.

Санти, глотая непрошеные слезы, развернули трапицу. Внутри оказался простой серебристый перстенек с черным камнем.

– Сама не знаю, зачем сохранила. Был у меня один… говорил заберет, женится… а потом пропал. Все они так говорят, а потом пропадают. Но чую я, его ты «подарочек». А теперь уходи. И забудь сюда дорогу.

Санти сама не понимала отчего так распереживалась. От матери она ничего хорошего никогда не ждала, а тут слезы.

– Прощай, Ирна. – Девочка встряхнула копной черных кудрей и не оборачиваясь пошла прочь.

На базар. Покупать новую одежду, чтобы друг увидел как она изменилась и какая взрослая стала.

***

Старый Эрб долго рассматривал Санти, крутил как куклу, восхищенно причмокивал губами, приговаривая, – какая красотка выросла! А была кожа да кости.

Санти радовалась, что не зря проторчала столько времени в торговых рядах. Неторопливо, наслаждаясь, выбрала подарок Эрбу и себе, а все что осталось потратила на платье.

Новое платье делало ее старше и красивее. Это было ее первое новое, не перешитое из старых нарядов матери платье, и Санти очень гордилась им. Переоделась девочка за занавеской, прямо в лавке, под понимающим добрым взглядом торговки.

– Совсем невеста стала!

– Это тебе, подарок, – с замирающим сердцем прошептала Санти, а вдруг подарок не понравится? Иногда, после тренировок, она долго лежала без сна, от усталости, на своем жестком топчанчике и единственное, что позволяло уснуть – это мечты об этой встрече.

Санти представляла как ее наконец-то отправят на задание, и она выполнит его так, что даже мастеру не к чему будет придраться, а получив свою часть награды, отправится на базар за подарком.

Каждый раз это было что-то новое, Санти никак не могла выбрать, что же подарить своему единственному другу. Так и засыпала перебирая в уме варианты.

И вот, мечты стали реальностью, а Санти протягивает, сверкающий гранями, осветительный кристалл в металлической оправе. Да не простой – одноразовый, а с накопителем, спрятанным в металлическое навершие. Такого Эрбу хватит надолго. Он ведь засиживается вечерами, починяя выкупленное утром барахло. Щурит подслеповато глаза при неровном свете свечи.. Санти помнила.

– Благослови тебя Свет, доброе дитя, – улыбнулся Эрб и потянулся к Санти с объятиями.

Он вообще очень любил обниматься… Санти и раньше не нравилось это его стремление прикоснуться к ней. После жизни при борделе, после подсмотренных мгновений чужой близости, прикосновения вызывали в ней чувство брезгливости.

Но Санти терпела. Ей не хотелось обижать своего единственного друга. Того, кто научил ее читать и давал книжки, кто рассказывал ей захватывающие истории и лечил разбитые коленки и оставленные матерью синяки.

Но в этот раз… Внезапно, Санти поняла, что это совсем не те объятья радости или участия, что были раньше. Было в них что-то неправильное, мерзкий привкус из детских воспоминаний о матери и мужчинах, вереницей проходивших через их комнату.

– Хорошая, хорошая девочка, – шептал захлебываясь этим шепотом и непонятными Санти эмоциями старый Эрб и шарил руками по жестковатой ткани обновки.

Несколько секунд Санти не могла понять, что происходит. Слишком неожиданно было такое поведение от того, кого она считала своим единственным близким существом в этом мире. Но лихорадочно блестевшие глаза и этот голодный, липкий взгляд… Сколько раз она видела такие раньше у клиентов заведения, где работала мать?