Хроника заказного убийства

Кристина

КРИСТИНА

Он пришёл рано. Вернее, не пришёл, а просто ввалился в квартиру и, теряя по пути обувь, в одних носках протопал в спальню и завалился в одежде на кровать. Только там заметила, что он всклокоченный и очень бледный. И трезвый.
-  Валериан! Ты что? Отравился?
Он посмотрел на меня ненавидящим взглядом и прохрипел:
-  Исчезни!
К его хамству мне не привыкать. В последние годы он по-другому со мной не разговаривал. Даже сейчас, когда просто поинтересовалась его здоровьем. А почему? Да, потому что ещё помнила, как выглядел младший брат, когда съел что-то не то. И что тут такого? Чего он так?
В Москве меня при нём держала только дочка. Что? Возвращаться обратно в Ужгород, в перенаселённый родительский домишко на окраине города? Да, ещё и с ребёнком на руках? Там считают, что мне крупно повезло, что вышла замуж в Москве, да ещё и за богатого. Если бы они только знали! А когда муж приползает домой только под утро, и от него за два метра несёт чужими духами? А когда всё время приходится бояться, что принесёт домой какую-нибудь гадость и заразит меня и ребёнка? Поэтому как сумасшедшей протирать всё, к чему он прикоснулся. Слава богу, что уже годы, как не подходил ко мне! Секса ему хватает и на стороне. Вот как мне повезло в Москве! Но об этом, ведь, родственникам, ведь, не расскажешь.
И, вообще, не прижилась я в этом городе. Подруг нет. Поговорить не с кем. Поначалу попыталась сойтись с женщинами на детской площадке. Но одна из них сразу же огорошила:
-  Ты сколько берёшь в день?
После этого сразу же расхотелось общаться. Они приняли меня за няньку. Больше и не пыталась. Зачем? Чего, уж, тут говорить! И не выгляжу как москвичка. И балакать, как они, так и не научилась. Вот и сижу в сторонке, пока Светка бегает по площадке. А они там языками чешут! Ну, и ладно. Нам и так хорошо. Как, ни как, а в Москве, а не в вонючем Ужгороде.
 Но пора уже пора подумать и об ужине. Ещё раз заглянула в спальню.
-  Ты кушать будешь?
А он лежит на животе на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и даже не отвечает. Но явно не спит. Постояла и закрыла дверь.
Раньше он редко ел дома. Правда, в последнее время стал приходить рано, что было удивительно. Садился перед телевизором, ставил перед собой бутылку и смотрел часами всё подряд, не шелохнувшись. Когда давала, молча, ел. Постепенно в душе поселился страх. Или чокнулся, или подцепил что-то страшное. Стала ещё ожесточённее драить краны, посуду, ванную. Его полотенца брала стирать только в перчатках. До того испугалась, что припрятала тяжёлый молоток, чтобы трахнуть его по башке, если поехал мозгами и захочет что-то сделать со мной или с ребёнком. Но такого, как сегодня, я его ещё не видела. Смотреть жутко.
Из кухни услышала, как прошёл в гостиную и открыл шкаф. Опять полез за бутылкой. Пить стал каждый день. И ничего не могу поделать. Разве он послушает? Несколько раз видела, как подходил к дочке. Стоял и смотрел. Просто, молча, смотрел. Тогда старалась держаться поблизости к молотку, чтобы успеть схватить его в случае чего. Но ничего. Обошлось. Постоит, постоит и пойдёт пить дальше.
А неделю назад вообще испугал до смерти. Вошёл, взгляд мутный и говорит:
-  Поезжай, тут, к одному человеку и закажи меня!
Долго не могла понять, чего он от меня хочет. А когда дошло, подумала, что допился до ручки. Говорю:
-  Завтра поговорим. С утра.
А он не отстаёт. Всё суёт и суёт мне бумажку с адресом. И несёт всякое, что, мол, так надо, и что он всё продумал и решил. Дочку при этом стал вспоминать. Что всё для неё. Хорошо, что она уже спала и не слышала его воплей. Она, вообще, в последние дни стала его бояться. Дети чувствуют, когда с человеком что-то происходит.
Господи! Тогда вечером еле отбилась от него. И слышать ничего не хотела. Даже от пьяного. Чтобы я пошла на убийство собственного мужа! Совсем рехнулся, что ли?
С утра сели, позавтракали, как всегда, молча. Я стала собирать со стола посуду, а он всё сидит мрачный и смотрит в чашку с кофе. Потом достаёт вчерашнюю бумажку и кладёт на стол вместе с пачкой денег.
-  Давай! Собирайся и поезжай! А я тут посижу со Светкой.
И голос, как будто из могилы вещает.
Села и уставилась на деньги. Не забыл. Не пьяная блажь. Только и смогла сказать:
-  Валерьян! Ты что?
А он сидит, уставился в стол и только буркнул:
-  Так надо!
И тут меня как ударило. А ведь это же – выход. Ну, разве у нас семья? Нет у нас семьи. Он меня не уважает. А я что? Люблю его? Деньги дает на жизнь – и хорошо. И живём порознь под одной крышей. Ещё год назад поставила себе кушетку в Светкиной комнате и сплю там. Мол, дочка часто болеет, и надо быть рядом. А ему всё равно. Храпит себе в спальне, и никто ему не нужен. Да, и страшно с ним в одной постели. Что он может принести от своих баб?
А если он умрёт? Что? Я его убила? Нет. Он сам. А раз так, то это – самоубийство. Я только курьер. Занесла деньги и всё. Он же сам попросил.
Но если он исчезнет, то кто унаследует всё? Насчёт денег: не знаю, где они, но у него есть квартиры. Это, ведь, тоже деньги. И вообще. Надо подумать о Светке. Ребёнок в Москве – это дорогое удовольствие. А, вот, если бы он ушёл к другой? У него же с головой не всё в порядке. Взял бы, да ушёл. Куда бы мы подевались? А так никуда уже не уйдёт. Ни к одной из своих баб. Закончатся проблемы. Прекратится этот кошмар последних лет.
-  Валерьян! Ты всё продумал?
-  Продумал, продумал. Давай! Собирайся!
И вышел из кухни.
Если бы он что-то рассказал, объяснил, то постаралась бы понять, успокоить, погладить по голове и никуда бы не поехала. Ну, а если так? Раз я для тебя курьер, ну, хорошо. Поработаю курьером. Сам так захотел.
 Побаивалась оставлять его одного с ребёнком, но решилась. Накормила, напоила и поехала. Хорошо, что недалеко. В полтора часа уложилась.
Сидел там совершенно жуткий тип. Разъевшийся, наглый. Говорил, как с последней шалавой. Деньги взял и с презрением швырнул в какую-то коробку.  Так разволновалась, что стала запинаться, но, в конце концов, сказала всё, как надо. И фотографию оставила. Не помню, как на улицу вышла.
На обратном пути сидела в вагоне метро и представляла себе, что у меня много денег, и как я купила себе домик с участком под Москвой. Посадила там цветы, яблони. И живём мы там со Светкой. Ей же нужен свежий воздух. И ещё. Вызвала бы младшего брата. Он работящий. Что ему делать в Ужгороде? А здесь он бы помогал мне на участке. И, дай бог, нашёл бы себе жену. И зажили бы они счастливо. Не то, что я.
А что я? Ещё молодая женщина. Да, с деньгами найду себе муженька. Может, ещё рожу Светке сестричку или братика. И будем жить вчетвером среди зелени, а не в вонючей Москве. И соседи там будут меня уважать, а не глядеть, как на прислугу.
Так размечталась, что чуть не пропустила свою остановку.
-  Сделала? – только и спросил он дома.
Молча, кивнула головой.
-  Он понял, что будет звонить мужчина?
Опять кивнула. Он должен сам вести дальнейшие переговоры. Как бы мой любовник.
И вот теперь он опять зачудил. Собралась идти спать, как всегда, в комнату Светки, но услышала, что опять началось какое-то движение по квартире. Что на этот раз? Спал бы уже! Ожидала, что сам придёт на кухню, но передвижения продолжались. Осторожно заглянула в гостиную. Стоял и собирал вещи в здоровенную сумку. Посмотрел на меня и продолжал что-то ожесточённо запихивать внутрь.
-  Помоги! Чего стоишь?
И не подумала двинуться с места. Не хватало ещё помогать ему собирать вещи, чтобы ехал проводить время в компании каких-то ****ей. Он давно перестал объяснять, куда уезжал и когда вернётся. Только если надолго, то буркнет: «На неделю в командировку». И исчезал. Какие командировки, если у него квартиры в Москве? Приезжал загорелый и довольный. Опять с какой-нибудь бабой ездил на курорт. А со мной только раз был в Турции. Да и то ещё до рождения Светки.
Взглянул ещё раз и продолжал собирать сумку. Когда закончил, приказал:
-  Сядь! Послушай, что я тебе скажу!
Подумала, что ничего плохого мне не грозит. Он успокоился. Прошла и села. Просто решила - будь, что будет. Пусть уезжает, улетает, уплывает. Только, чтобы меня больше не дёргал. Всё. Дошла до ручки.
-  Я сейчас уеду, а завтра ты позвонишь в милицию и скажешь, что у тебя не пропал муж.
Сидела молча. Мне было всё равно. Пропал, так пропал. Какая разница?
 -  Через три дня подашь заявление! Они обязаны принять.
Хоть на это время останусь в одиночестве.
-  Я всё организую. Поедешь и опознаешь меня в одном из трупов. Найдём какого-нибудь бомжа.
Ну, понятно. По моргам буду бродить, бомжей высматривать. Что ещё?
Впервые посмотрела на него. Таким никогда его не видела. Глаза горели, руки находились в постоянном движении. Вспомнила, что свихнувшимся нельзя возражать. Надо со всем соглашаться. Хорошо. Так и будет. Трупы, морги.
-  Ты понимаешь, что я тебе говорю?
-  Конечно, Валерьян. Всё понимаю.
Кажется, не заметил. Ох, скорее бы отвалил!
-  Деньги на первое время.
На стол легла стопка купюр.
-  Не безумствуй! Передам ещё через неделю.
Он давал столько, что не побезумствуешь. За последний год ничего для себя не купила. А зачем? Выходила из дома только на детскую площадку.
- И учти! Чтобы ни одна живая душа не узнала, что я живой. Никто. Я буду звонить и говорить, что делать.
Повернулся и пошёл к двери. Ни до свидания, ни прощай. Ну, как с мебелью обходится. Не объяснил, что за игры затеял. Зачем? Точно свихнулся. Ну, и ладно. Поживём сами со Светкой. А там видно будет. Может, как-то и устроится. Пропал, так пропал. Ничего не поделаешь!
Когда за ним закрылась дверь, окончательно решила, что всё сделала правильно. Это – его решение, а не моё. Теперь оставалось только ждать.