Хроника заказного убийства

Вика

ВИКА

Понедельник начался погано. В шесть утра позвонил Лейб. У них там, в Нью-Йорке, только вечер, и его потянуло на разговор. Как всегда о деньгах. После инсульта говорил еле-еле, и беседы с ним превращались в пытку. Поэтому трубку у него из рук выхватила его старшая сестра Роза, и пришлось ей поведать, что встреча не состоялась, деньги не получила и так далее. Она стрекотала по-английски со скоростью пулемёта, и приходилось напрягаться, чтобы понять то, что она несла. А это раздражало. Из её повествования выходило, что она сама и вся семья печется о здоровье моего мужа, а его жена в это время находится за тысячи миль от главы семейства. Это всё были пустые слова. Я-то понимала, что в действительности там делала эта стерва, которая уже похоронила двух мужей. Конечно же, настраивала Лейба против меня. Пришлось её урезонить, что тут надо решить денежные дела, но даже это не подействовало. Хотела сказать то же самое самому Лейбу, но его милая сестричка заявила, что, мол, его нельзя тревожить, и все разговоры следует вести только через неё. На том и расстались.
После подобной беседы полчаса пришлось приходить в себя. Там группа милых родственничков обрабатывает моего мужа, а я бессильна что-либо предпринять потому, что приходится сидеть здесь. Не могу выбить свои деньги, а придурок, у которого они находятся, куда-то исчез.
Потом состоялась поездка к старому знакомцу из МВД. Заломил неслыханные деньги, чтобы пробить таинственного Юлия Семеновича. Оторвалась я от московской реальности в Нью-Йорке. Оказалось, что за последнее годы ставки здесь значительно подросли. Но дело он сделал. И быстро. Принёс и дал прочитать полную распечатку. Подтвердились худшие предположения. Адвокат. Да, ещё известный, как денежная акула. Какое отношение имеет юрист такого уровня к Валерьяну и управлению недвижимостью? Он же стоит сумасшедших бабок, которые нет, и не может быть у моего, так называемого, делового партнёра, мать его. Чего-то я не догоняла.
Объяснилось всё позже, когда отзвонил мой юрист и предупредил, что получил извещения об отзыве Валерьяном всех доверенностей и договоров, что означало, что исчезало важное звено в схеме владения квартирами. Пришлось долго приходить в себя от такого удара. То, что он сделал,  – не просто кидалово на деньги. Не просто украл наличку и сбежал. Нет. Он задумал нечто более суровое. А его телефон по-прежнему не отвечал.
Но всё довершил звонок от Оли, которая прохрипела каким-то неестественным голосом:
-  Мне только что позвонила жена Валерьяна.
Ну, и что дальше? Что эта дура могла тебе поведать такого важного?
-  Она сказала, что Валерьян погиб. Его убили.
Вот тут я села и долго тупо смотрела в пространство. Эти мудаки всё же его грохнули, несмотря на то, что дала деньги за отсрочку.
Как в тумане потащилась к Мышастому.
-  Вы что сделали?
-  А чё? Как договорились.
-  Мы договорились, что другого. А вы грохнули его самого.
-  Как? Того самого? Что? Правда? Ой, бля!
И заржал.
-  Слушай! Ну, прости! В нашем деле случаются осечки. Но чтобы такая!
Потом посерьёзнел.
-  А я уже деньги отдал исполнителю.
-  Ты ему отдал чужие деньги. Не мои.
Тут до него дошло.
-  Ну, да. Правильно! Не волнуйся! Отдам я тебе деньги. Приходи завтра!
Ну, разве можно объяснить убогому, что мне требовался Валерьян живым, а не деньги. Хотя сейчас и они не помешают. Складывалась ситуация, когда понадобятся большие средства, чтобы разрулить то, что наколбасил этот болван перед смертью. А как же с отъездом в Нью-Йорк?
Но уже дома поняла одну простую вещь. Это был шанс. По большому счёту, ведь, это – проблема Лейба, а не моя. Тут были вкручены его деньги, вот пусть он её и решает. А если будет трудно, то я помогу. Но только в том случае, если квартира в Нью-Йорке останется за мной после его смерти. Хотя о чём я думаю? Случалось, что люди с инсультами доживали и до ста лет. В таком случае она должна мне достаться, когда он ещё жив. Вот в чём задача.
Эта мысль подтолкнула меня сесть к компьютеру, и в Америку ушло электронное послание, где я описала сложившуюся ситуацию. Говорить ему трудно, но читать Лейб ещё мог. Хотелось бы обойти тётушку Розу, но не удалось. Та отзвонила через полчаса, и понять её стало совершенно невозможно. Она просто захлёбывалась от возмущения. И всё по-английски с примесью иврита, который я вообще не понимаю. Из её гневной речи я только поняла, что за дело берётся племянник Майк, который является известным адвокатом на Уолл Стрите, и он решит все проблемы, если я этого не могу сделать.
Ну, что же! Майк, так Майк. Вот только как он со своего Уолл Стрита будет решать вопросы в Москве?
Позже объявился и Майк. Видимо, тётя Роза его достала. Вежливый, обходительный. Поинтересовался, как я поживаю в Москве. Сказал, что мы встречались на каких-то праздниках, но вспомнить, кто это был, так и не смогла. Толпа родственников обычно насчитывала человек сорок. Сразу же разумно предупредил, что сам заняться решением проблемы не сможет, но у его партнёра есть кто-то в Москве, и он – грамотный юрист и подключится к работе. Попросил оказывать ему всяческое содействие. Получил мои заверения, что постараюсь сделать всё, что смогу. На том и расстались. И вполне мило.
Конечно, постараюсь, но только на своих условиях, которые предварительно оговорю с Лейбом. Он в своё время допустил ошибку. Убедила его, что оригиналы документов должны храниться в банковской ячейке в Москве. А любой адвокат должен работать не с копиями, а с оригиналами. У самой юридическое образование. Я-то знаю. Если их нет, то можно, конечно, через суд потребовать бумаги, которые сохранились у нотариуса, но при разумном подходе процесс в московских судах может затянуться на годы. Нет, дорогие родственнички! Вам и вашему московскому адвокату придётся договариваться со мной. Я держу все бумаги. Как вы меня обойдёте?
Безумный понедельник подходил к концу, и оставалась только Оля. Думала, что она отложит наше свидание из-за траура по шефу, то та предупредила, что приедет. Значит, не такая уж это для неё большая потеря. Крепкая девочка.
Устала, конечно, от всех разговоров, но согласилась, чтобы она пришла для того, чтобы попробовать вытянуть из неё дополнительную информацию. Она долго служила своему боссу, а такие, как она, многое знают. Сейчас любая мелочь может быть важной. Ну, и ещё. Может быть, с ней удастся забыться и хотя бы на какое-то время отключить голову от проблем.
Приехала точно в срок.
-  Налей нам вина и достань конфеты!
Сказала это через дверь, пока приводила себя в порядок в ванной. Тело должно источать сексуальный аромат. Теперь надо надеть длинный халат, и можно приступать к заключительному пункту долгого и суматошного дня.
На столе всё было расставлено, но сразу же почувствовала, что атмосфера была уже иной, чем раньше. Напряжённой. А интуиция, как правило, меня не подводила. Оля была совсем не той, что в прошлый раз. Отсутствовала обычная блудливая улыбочка, предшествовавшая нашей феерии в  постели. И одета была, как будто пришла на деловую встречу, а не на романтическое свидание. Внутренне напряглась, предчувствуя новую проблему.
Пока я тянула время, удобно устраиваясь на диване, она взяла без приглашения свой бокал. Раньше такого себе не позволяла. Ещё один плохой знак.
-  Давай помянём Валерьяна! Он был всяким, но о покойниках плохое не вспоминают. – Предложила Оля.
А глаза, когда говорила, были спокойными, без требуемой в таких случаях скорби.
Мне оставалось только отпить глоток и ждать.  А она выпила свой до дна. Сегодня, кажется, даже не придётся ничего вытягивать. Надо будет только слушать.
-  Я ещё себе налью?
И потянулась за бутылкой, даже не дождавшись ответа. Пролила несколько капель на стол и не удосужилась вытереть салфеткой. В другой раз бы одёрнула, но не сегодня.
-  Ситуация кардинально меняется, - констатировала Оля.
-  В чём же она меняется? Да ещё кардинально.
-  Я теперь поступила в полное распоряжение Юлия Семеновича. Деньги буду сдавать только ему.
-  Юлий Семенович всего лишь юрист. Он не имеет никакого отношения к собственности. Ты же знаешь, кому принадлежат квартиры. А значит, догадываешься, кому следует нести деньги.
Она отпила ещё вина.
-  Я не знаю, кому они принадлежат. Никаких документов я не видела. А сегодня получила факс от Юлия Семеновича с копией распоряжения, подписанного Валерьяном на прошлой неделе. И оно - о том, кому требуется сдавать деньги. Ему. Только Юлию Семеновичу и никому другому.
Ситуация обострялась ещё более. Деньги за несколько месяцев пропали с Валерьяном, а будущие будут утекать к какому-то адвокату. Ну, похвост. Всё распланировал. Но что странно - отозвал доверенности, да, ещё и оставил распоряжение о деньгах. А потом взял, да умер. Таких совпадений в жизни не бывает. Как будто всё было продумано заранее.
-  Ну, этот вопрос я быстро решу. С Юлием Семеновичем или без него.
-  Не думаю, что быстро. Ведь там возникли юридические коллизии. Правда?
И Оля опять взялась за бокал, а я с это время лихорадочно соображала, что она может знать и откуда? Я сама о них услышала всего несколько часов назад.
-  А что тебе до коллизий? Занимайся своими делами, а с коллизиями разберутся другие люди.
-  Я слишком долго занималась своими делами, а другие на мне зарабатывали. Мне это надоело. Теперь и я сама хочу зарабатывать.
Её бокал был пуст.
-  Каким образом?
-  Сейчас начнётся война, и я могла бы помочь одной из сторон. Вот только точно не знаю, какой из них.
-  Помочь? И чем же?
-  Я многое знаю. И у меня есть возможность узнать ещё больше.
-  Ну, когда ты мне понадобится, то я к тебе обращусь. Знаешь? У меня что-то голова разболелась. Пойду, полежу. А ты поезжай домой! Такси вызывать не надо! Ещё рано. Найдёшь себе частника.
Посмотрела на стол.
-  И убери тут за собой!
Уходя, услышала:
-  Кстати! Я обзвонила всех квартиросъёмщиков и предупредила, что деньги сдавать только мне. Все остальные – самозванцы.
Не стала утруждать себя ответом. Кто она такая, чтобы с ней разговаривать? Просто прошла и прилегла на кровать. Надо было придти в себя и успокоиться.
Вот и ещё одна проблема ко всем прочим. Этот котёнок превратился в тигрицу, и назад пути уже нет. Она почуяла запах денег. И приходится с этим считаться. Но она может быть полезной. Кто знает, как всё сложится впереди. Поэтому приходится с этим считаться.
Услышала, как закрылась дверь, и прошла в комнату. На столе было неубрано.