Хроники Фальсы

Размер шрифта: - +

Глава восемнадцатая. Варрон. Верховный маг гильдии научно-технического чародейства.

Никогда я не видел ее столь звероподобной, будто и не она вовсе. Но разве можно ошибиться? Даже когда черты лица настолько изменились в оскале и дикой ненависти, в ней проскальзывали те, присущие Лидии, нотки. И мне казалось, что она просит о помощи, но я не мог понять какой именно: помочь сбежать или же вернуться в себя? Зенон ютился прямо на пепельно-черной земле, слегка прикрыв руками голову, словно защищался от невидимых врагов. На самом деле, все его мысли были о Камилле. Спор затеяли с его подачки, не иначе, и я понимал, почему Зенон хотел пойти сам. В его жизни давно ничего не осталось, кроме гильдии, разумеется, но и она не могла восполнить всей пустоты после потери семьи. Вот так, размышляя о своей ненужности миру, мы (не только он) смогли пропустить, как молодой, подающий надежды, техномаг добровольно сгорел в огне, неведомо чего ради. Я, конечно, подозревал, что Лис мог его уговорить на правах тихого голоска совести, но сие не доказано, так как тварь сбежала. Туллий достаточно давно умчался в замок, подвывая от боли, и до сих пор не вернулся. Могло ли с ним что-то случиться? Скорее нет, чем да, потому что все обитатели леса заключили с нами обоюдовыгодный договор, включающий в себя и пункт неприкосновенности. 
Пшеничный волос вздымался вместе с горячим, выжженным воздухом, прямо как в моем кошмаре. Мне оставалось только склониться, припасть к земле. 
-Наша дочь — Лаки — ты помнишь ее? Она сбежала. Она сбежала прямо у тебя из под носа, скользнув туда, откуда являются твои тюремщики. Скажи, ты помнишь ее? - голос срывался, чего я не мог себе позволить. Лидия остановилась, всего на долю секунды, опустила голову к плечу, скобкой скривив губу в притворном сожалении, но тут же обнажила желтые клыки. Она взмахнула руками, будто разбивая вдребезги невидимое стекло, и, мотая головой, словно скована в лечебнице для душевнобольных, где ее просто не понимают, попыталась раскрыть крылья на полный полет, но только лишь обожглась. Каково чувствовать себя не в себе? 
Во мне больше не осталось сомнений в том, что Лаконика сбежала. Нарочно, а не попала в какую передрягу. И теперь я стоял перед выбором: пойти за дочерью или остаться присматривать за ее матерью? Неизвестно что может ждать Лаки на ее слепом пути, но и доверить возлюбленную двум оставшимся я не мог. Почему? Да потому что оба они горели желанием изничтожить монстра, монстра в их глазах, и любимую женщину — в моих. Она несла опасность для их жизней, для двух сыновей Эльваруса, для гильдийской семьи Зенона, а это важнее, чем мои указания. Или наваждение. Несколькочасовое наваждение, которое будет тянуться, пока я рядом. Каждый день, глядя на свою юную попорукую некромантшу, я вспоминал Лидию, ее чарующий голос и взгляд волчицы, затравленной черствыми бездушными людьми, молочную белизну ее кожи, запах волос, кедровый, с оттенком мяты. И не было в жизни ничего более желанного, но запретного из глупой гордости. В свое время она уходила громко. Чтобы все слышали ее Вселенскую обиду на меня и мой образ жизни, столь непонятный женской логике. Она не любила, когда я покидал ее, часто и, порой, надолго. Меня не было рядом, когда придворные знахарки приняли на руки белобрысую демоницу с ангельскими глазами цвета крепкого чая, что было зачтено как унижение значимого величия самой же Лидии в косых взглядах дворцовой прислуги. Я мог найти себе оправдание, и нашел, но недостаточное, чтобы убедить свою жену и теперь уже мать моей дочери. И она возненавидела ее. Будто мстила мне, хотя на самом деле отыгрывалась на Лаки. Вот так и вышло, что через два года после рождения девочки, Лидия покинула нас. Я не ползал в ее ногах, не умолял остаться, только презрительно молчал, боясь даже вдохнуть, чтобы моя любовь никогда не вылилась в слова. С тех самых пор я ее больше не видел. Девочку воспитывал целый скоп служанок и нянечек, пока та не покинула младенческого возраста, после эстафета перешла к более умным людям — учителям естественных, технических  и гуманитарных наук. К пятнадцати годам пришла пора найти ей применение в магическом мире, а именно — я рассчитывал воспитать в ней достойного техномага нашей гильдии, но вот как-то не сложилось. Из-за взбалмошного характера девицы страдал каждый второй обитатель крепости, что, кстати, располагалась в опасной близости от Страны Грез с одной стороны и Мертвых Земель — с другой. Первой выходкой Лаки стала стайка из двадцати особей златокостных крыс. Нескольким мирным жителям достались увечья, а остальным — моральный ущерб на всю жизнь, когда прежде чем выйти из-за угла, аккуратно туда заглядываешь. И чего я только не делал: закрывал ее в верхних восточных башнях, как сказочную принцессу со свирепым драконом в виде до зубов экипированной стражи; пытался поговорить и внушить ей, что работа с нежитью опасна, и не только для окружающих, но и для нее самой; отказ в собственной лаборатории ничего не дал — она запиралась в кухонном амбаре и наращивала на безобидных черепашек из дворового пруда крысиную плоть и подобранные где-то недоеденные куриные кости. Дочку просто неумолимо тянуло творить неживых монстров, желательно кровожадных и ни на что не годных в хозяйстве. В конце концов я сдался и к двадцати пяти годам девочка безвылазно просиживала среди стеллажей с жабьими глазами в банках и груды разнокалиберных косточек, старательно выстраивая кровеносную систему на обломках животной жизни. Многие согильдийцы выказывали свое недовольство по этому поводу, а во время переговоров с гильдией некромантов, претендующих на земли покойного соратника, некоторые покинули нас, разъехавшись по городам и весям, обвинив Лаконику во всех бедах. Да, она много шалила, словно малое дитя не знающее воспитания, но никогда девочка не была злой, не создавала опасных ситуаций нарочно и нелепо оправдывалась за свои поступки. 
-Сэр, Туллий вернулся! - я вздрогнул от неожиданности, слишком уж резко меня вышвырнули из омута воспоминаний. Я оглянулся. От кромки леса выступал отряд разномастных особей — от техномагов до тихой особи франгооссис, мелкими шагами плетущейся чуть-чуть в сторонке от основной массы. Туллий гордо вышагивал впереди, придерживая раненную руку на весу. И почему я даже не удивлен? Привычно полыхнуло пламя, когда очередной агнец ступил в объятия оранжевых языков. 
-Эльварус, я люблю Лидию, - отчеканил я, не поворачивая головы в его сторону. Это была сталь, высказанная достаточно лаконично, но от этого не менее непреложно, -Если ты допустишь ее смерть, я изничтожу всех до последнего, был ли то друг или враг. Ты за старшего. 
Слегка наклонившись вперед, я сорвался с места и, разрезая головой воздух, будто на ней блистали новенькие рога, устремился к началу редкой вереницы зомболюдей. Вслед не неслось проклятий, просьб остановиться или вразумляющих фраз типа «Вы должны быть здесь, это ваша обязанность!» Думаю, никто просто не успел ничего понять и разве что поразевали рты. Так и не остановившись, чтобы взглянуть на попытки Лидии-монстра выбраться из огня или немую картину «Варрон, что вы делаете!», я на полном ходу оттолкнул только что выбравшуюся серую жертву и нырнул в колодец. Это было похоже на первый заход в озеро, когда не знаешь чего ожидать — камней, рифов, леденящих волн. Но я тонул в вязкой темноте, что жестко обхватила конечности, залепила глаза, рот, нос, словно была желеобразной. Однако, вскоре все пропало, явилось ощущение полета, свистящий в ушах ветер и ни разу мне не довелось подумать, что я могу разбиться, просто потому что моя дочь обязательно жива. Прямо сейчас она дышит одним со мной воздухом и ждет, когда же неумелый папашка вытащит ее из дрянной кучки компоста и отвезет на собственном горбу к милой и уютной лаборатории. Ведь я не могу быть неправым?



Елена Ласт-Сумерка

Отредактировано: 06.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться