Хроники Фальсы

Размер шрифта: - +

Глава двадцать шестая. Интеримант. Метаморф. Наемный убийца.

-Сильно болит? – участливо спросила Мэри, поглаживая мой травмированный хвост. Однако в такой жизни есть и свои плюсы. Я растянулся в блаженной позе ласкового котенка и максимально игриво выдал:
-Мне стоило прищемить что-нибудь другое.
Девушка вздрогнула, видимо еще не успев привыкнуть к хрипящему реву исстрадавшегося медведя, коего брала за аналог Лаконика, когда вживляла мне речевой аппарат. Нет, я не обвиняю, но можно ведь было… Ай. Поздно метаться. Что за нечисть – думать о ней, когда рядом такой шикарный объект для ухаживаний?!
-Эй, какого черта? – возопил я, изрядно получив по сломанной лапе. Лицо ее перекосилось в обиженной гримасе и я едва сдержал смех, вдруг осознав, что девушка практически читает мои мысли. От этого внутри стало теплее – значит, я еще не совсем потерял человеческий облик, значит я еще не зверь.
Альбина опасливо заглянула в комнату и, убедившись, что я снова стал милым и пушистым зверьком, с облегчением выдохнула.
-Sie будете кушать? Я приготовила вкуснейший eintopf! – на лице ее отразилась искренняя улыбка, а серые глаза, казалось, посветлели. Незаметно вздохнув, я поднял хвост трубой и не менее лучезарно ответил:
-Кто сказал кушать? 

-Собачьей миске место на полу, - грубо заметил Риттер, когда его жена поставила на стол пятую по счету тарелку, наполненную дымящимся от жара тушеным мясом. Пренебрежение, сквозившее в его тоне, должно было меня обидеть, но именно в этой ситуации я остался отчасти благодарен. Совершенно не представляю, как с моей сломанной лапой можно залезть на стул и с удобством употребить приготовленный обед. Альбина виновато опустила тарелку на пол, исподлобья поглядывая на недовольного мужа. Ситуация ничуть меня не смутила, а даже наоборот – позабавила. 
-Ну, приятного аппетита, что ли, - словно молитву пропел я и принялся за еду, старательно чавкая и разбрасывая куски мяса в разные стороны, что заметно нервировало главу семьи. Он терпел, когда я увлеченно облизывал тарелку, аккуратно подталкивая тару к его ногам. И даже когда намеренно хрюкнул, наконец, покончив со своей несерьезно маленькой порцией. У мужика просто стальные нервы, ибо я в течение пяти минут вычесывал блох из густой, порядком поднадоевшей, шерсти, при этом не преминув сесть прямо за его спиной.
-Риттер, твое пузо скоро коснется пола. Поделись со мной, а? И тебе хорошо, и мне польза.
Вилка в его руке стремительно деформировалась, что приятно отразилось на моем душевном состоянии. А не теряю форму, верно? Отто звонко расхохотался, а его неестественно большие уши постепенно приобрели малиновый цвет, в то время как женская половина стыдливо прятала свой взгляд на дне чайных чашек. В конце концов, вознесся дань терпению хозяина дома, я отполз в угол кухни и, достаточно долго покрутившись на месте, улегся.
-Альбина, вы превосходно готовите!- спохватился я и, для большего убеждения, вздернул ушки. Женщина плотнее поднесла кружку ко рту, едва заметно кивнув.
-Обед был и вправду замечательным, - с улыбкой поддержала меня красавица Мэри, - Но я, пожалуй пойду. Ральф из кузничной вновь раздробил большой палец на левой руке. Я думаю, такой повод не будет считаться невежеством.
После этих слов Отто вновь заметно покраснел, исподлобья поглядывая на отца. Девушка поднялась, ослабив натяжку великолепно смотревшихся на ней джинсов, и, легонько кивнув, вышла из-за стола. Все дружно проводили ее взглядом, при этом Риттер, злобно прищурившись, не преминул бросить пару взглядов и на меня, мирно свернувшегося в углу лисенка.
На этом обед закончился. Хозяйка, словно кружась в танце, собрала со стола и пола грязную посуду, а мужчины, чинно поправив за собой стулья, вышли. Вот тут я заметил, что мальчонка в точности копировал неряшливую походку своего отца.
-У вас прекрасный сын, - нелепо начал я разговор.
-О да, вы бы видели, как искусно этот несносный мальчишка таскает котлеты со сковороды, чтобы покормить несчастных птичек. Котлеты! Вы только вслушайтесь, майн фройнд! – Альбина усердно продолжала намывать тарелки в огромном синем тазу, так, что я не видел ее лица. Зато теперь я знал кто сможет накормить меня в голодную минуту.
-Спасибо что приютили, - смущенно выдал я, а после добавил, - Пожалуй, вашему мужу было проще оставить меня там, в сугробе.
-Вы знаете, в наших краях крайне важно иметь сторожевого пса, - шепотом ответила женщина, - Нет, я не имею в виду, что вы…
-Я понял, не продолжайте, - уж не знаю как смотрелась в этот момент моя улыбка – как оскал дикого животного или как у лиса, страдающего третьей фазой артрита челюстно-лицевого сустава. -Скажите, Альбина, у вас и вправду водятся оборотни? 
Тарелка выпала у нее из рук и с характерным звоном осколками разлетелась по полу. Тут же послышался топот бегущих ног и звук передергиваемого затвора. Женщина суетливо схватилась за метлу и принялась собирать видимо последнюю погибшую тарелку из некогда красивого сервиза, а мне оставалось лишь сжаться в комок в моем уголке и надеяться, что общая ситуация не будет расценена владельцем добротного охотничьего ружья как нападение на безобидную хозяйку дома, которая ко всему превосходно готовит.
-Когда мы наступаем, слышит каааждый
Биенье замороженных сердееец.
Упавшим не даем мы шансов двааажды-
Коль не сбежал, то ты мертвееец.
И веет холодом – Борей несет победу…- Эй, я просто пою, всего лишь пою, - будь у меня человеческие руки, непременно поднял бы их вверх. Ведь так обычно делают, когда на тебя смотрит двустволка. Шерсть на загривке неосознанно встала дыбом, но я удачно примял ее, крепко впечатавшись в стену.
-Не надо петь в моем доме, - прошипел сквозь зубы Риттер и, по-прежнему не снимая меня с мушки, заботливо поинтересовался, - Милая, ты в порядке?
Альбина не посмела поднять глаз, а мое околоземное положение отлично позволяло разглядеть как сильно тряслись ее руки.
-Да, разбила вот… - как-то едва слышно пролепетала женщина, растеряв свой характерный живой тон.
-Да порядок, мужик,- решил поддержать я Альбину, пока тот не заметил неладного, и широко ощерился. Он еще дважды ткнул дулом в мой влажный нос и, фыркнув, покинул кухню.
Конечно же, я надеялся услышать как пустой приклад стукнется о стену, на которой ему и положено висеть, но звука не последовало. Ваше право, исключительное право вожака стаи. Возобновлять тему было опасно, хоть я и весьма решителен, да и вообще хорош собой, быстр, смел и шкура блестит. Со сломанной лапой не поспоришь, а главное – не убежишь. Я тихонько свернулся в клубок и мелко задрожал, представив каким беспомощным, испуганным и жалким зверьком могу выглядеть. Ну да, я не хомячок и не домашняя кошечка, но разве животное с такими несчастными глазами не заслуживает сочувствия и маленький кусочек мяса?
Спрятав нос в меховую опушку хвоста, я исподлобья наблюдал за торопливыми действиями Альбины и все надеялся, что получу хоть малую толику внимания. Она кое-как вытерла посуду подолом накрахмаленного передника и не очень аккуратно расставила ее вдоль края деревянной полки. С небольшой раскачки ей удалось пересечь помещение и нервно упасть на краешек плохо сколоченной табуретки. А потом женщина горько заплакала, тихонько уткнувшись в морщинистые от воды ладошки. Я решил пустить в ход тяжелую артиллерию и, томно закатив глаза, заскулил. Такое плаксивое настроение не долго продержалось в стенах кухни и уже через две минуты Альбина подняла раскрасневшееся от слез лицо, встряхнула головой, будто избавляясь от наваждения, и уставилась в уже полюбившийся мной угол. В ней не было никаких эмоций: поджатые губы, пустой взгляд и медленно проявляющаяся щербинка между бровей. 
Следующее мгновение мне еще долго пришлось осознавать – она резко поднялась с табурета и рванула с себя рукав явно залежавшейся в шкафу блузки, которая тут же с треском пошла по швам.
-Риттер! – отчаянно завопила женщина, попутно растрепывая аккуратно уложенную прическу, - Риттер, спаси меня! – теперь ее действия напоминали мишку-шатуна, она попросту громила помещение. В сторону полетел табурет, тут же превратившись в груду бесполезных деревяшек, от удара с полки посыпалась посуда и, почему-то, вдребезги разлетелось окно. Тяжелые шаги и неровное дыхание смерти звучали уже совсем близко, когда нечто крупное схватило меня за шкирку и поволокло к зияющему осколками окну. Одним прыжком нечто выбросило меня наружу, в ранее утро с его неизменным трескучим морозом, а потом, схватив за загривок, как провинившегося щенка, потащило прочь.



Елена Ласт-Сумерка

Отредактировано: 06.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться