Хроники Фальсы

Размер шрифта: - +

Глава тридцатая. Варрон. Верховный маг гильдии научно-технического чародейства.

Вокруг было темно и сухо. Последнее для меня стало более очевидным, потому что я невыносимо хотел пить. Удушающая пыль стояла не только у меня в носу и во рту, но и, казалось бы, заполняла бронхи и легкие до отказа. Периодически по камням проходила вибрация, частично переходящая и на наш с зомбиком щит. Как здорово, что это хрипящее недоразумение до коликов меня обожало и в буквальном смысле двинулось на край света, чтобы найти излюбленного хозяина. А самое главное – черт побери, как же вовремя! Пусть теперь единственной надеждой и остается то, что рано или поздно (но лучше рано) нас найдут. Изрядно обожженные ноги наверняка сейчас напоминают двух поджаренных на вертеле кабанчиков и даже мысль о том, что некоторое время я вряд ли смогу ходить, до жути пугала.
Я пытался думать обо всем на свете: о замке, о Лидии, господи, даже о раненной руке несчастного Туллия! – лишь бы не вспоминать, что воздух становится гуще и с трудом протискивается в носоглотку. В какой-то момент мне почудилось, что запах горелого мяса стал менее концентрированным, а вдох был почти полноценным, но так как глаза сами собой закрывались, я все же остановился на том, что желаемое мне только снится.

-Похоже, мы не успеть, король Тайни.
-Кхопайте есще! – почти громогласно выкрикнул кто-то. Странный акцент показался знакомым, но мне очень не понравилось, что кто-то смеет так кричать в моем замке, особенно когда я сплю.
Почесав ухо, я ткнулся во что-то мокрое и склизкое, что окончательно меня разбудило. Бирюза почти светилась в темноте и, даже, можно было разглядеть, как на меня плавно стекает тонкая струйка слюны. От неожиданности всей ситуации в целом, я попытался встать, стукнулся головой о низкий потолок и расшерудил отчаянно болящие раны на обеих ногах. Просонок мгновенно улетучился, а осознание обстоятельств поспешило подкосить меня в состояние раненного бойца.
Сверху, сквозь груду камней, казалось бы, похоронивших меня заживо, протиснулся тоненький лучик света и больно ударил по глазам.
-Я здеееесь! – что есть мочи прокричал я, исчерпывая последние запасы живительного воздуха. Зомбик поддакнул мне, залившись не менее громким лаем.
Лучик стремительно толстел, я вдыхал все более жадно, иссушая слизистую, а мой питомец довольно вывесил язык и с преданностью заглядывал в глаза, как бы выражая «А, ну что я говорил?». Вскоре появилось ощущение пологой «ямы», а ясность солнца уже не казалась таким уж даром, потому что пекло оно с неумолимой силой. Задрав голову, я наблюдал как сверху, подобно теням, мелькают фигуры спасителей. Ну что они так долго, уж не лестницу ли сооружают?! И я почти угадал. Вдоль условной стены медленно спускалась конструкция в виде качели – плоский камень, туго повязанный двумя веревками по обеим сторонам. Выглядели эти качели довольно шатко, но, за неимением выбора, я одним усилием воли и немножко крепким плечом мертвого друга умудрился на них влезть и весьма удобно усесться. 
-Поднимайте! – выкрикнул я и всем телом вцепился в канаты. Наверху громко пыхтели, что эхом отдавалось от стен вертикального тоннеля и с вибрацией прокатывалось до самого низа. Достигнув края, я почувствовал множество рук на своих плечах, которые, казалось бы, тащили меня на пределе своих сил. Оказавшись на воле, я чувствовал себя слепым котенком, до того ярким выглядело солнце, да и воздух стоял терпкий и ароматный, хоть и пыль осела еще не до конца.
После меня бережно усадили на один из гладких валунов. Немного попривыкнув, мне удалось узнать в своих спасателях никого иного как гномов, пещерных жителей Аурума и самых известных добытчиков драгоценных ископаемых.
-Тхы не один? – скорее удивленно, чем действительно вопрошающе, спросил молодой диггер. На его лице едва пробивалась бородка, но зубы уже отсутствовали в изрядном количестве. Мне пришлось подпереть голову руками, чтобы разглядеть его, ведь затекшая шея бастовала и вовсе не хотела носить на себе огромную и ненужную голову.
-Не один,- кратко подтвердил я. Гном дал отмашку и остальные, вздохнув, снова закопошились, точно муравьи на ферме. Мы, молча, пялились друг на друга, явно зная, что говорить есть о чем, но каждому было сложно начать. – Спасибо.
-Я не пхринимаю. Тух Гемма попхросил.
Слова звучали экспрессивно, но острого негатива я не почувствовал. Что-то в моей голове громко щелкнуло и все части картинки наконец-то улеглись на свои места. Этот акцент, как я не додумался раньше! Восторженность почти скривила мою физиономию, но я сдержался и, собрав эмоции воедино, твердо поблагодарил его еще раз.
-Я не пхринимаю…, - снова запел свою песню суровый шахтер с тигриными глазами, но я его перебил:
-Спасибо за мою жизнь и жизнь Духа Геммы.
Этот разговор любому адекватному существу со стороны показался бы нелепым или почти безумным, но наше понимание было взаимным.
-Она помогла нам – мы помогли ей.
-Тогда я в неоплатном долгу перед вашим народом, - искренне проговорил я и склонил голову в знак почтения.
-Пха-пхах! – раздался жалобный зов и я обернулся. Мой неживой друг явно нервничал и маленький народец испуганно от него отшатывался. Встретившись взглядами, я очень реалистично ощутил его тревогу. Вышаркивая по рельефным останкам скалы и часто спотыкаясь, зомбик не сводил с меня колкого взора, что действительно начинало вселять приступ паники.
-Прячьтесь, - как можно тверже и увереннее сказал я, тем временем ощупывая непривычно голое запястье. Диггеры наивно уставились на меня, выдержали минуту, переглянулись и пожали плечиками, как бы не понимая происходящего.
-Прячьтесь! – уже в диком надрыве прокричал я, ударяя кулаком о лежащий рядом валун. Нежить уже подобрался ко мне и, тихонько поскуливая, принялся зализывать ожоги на ногах. Беззубый гном посмотрел на меня, будто на психа, но в следующее же мгновение беззвучно щелкнул пальцами над головой. Никаких хаотичных движений и криков, все тишком похватали кирки, палки для рычагов, веревки и словно исчезли, словно здесь никогда никого не было.
Я несознательно потрепал ершик каштановых волос своего питомца и принялся ждать. Минуты тянулись расплавленной резиной, я старался не оглядываться, а только лишь внимательно слушать. Где-то весело щебетали птицы, листья создавали удивительные песни, играя в прятки с ветром, а с северной стороны плыл тревожный волчий вой. Зомбик ткнулся мне в грудь и преданно заглянул в глаза. Я почти и не удивился, когда увидел меловую кожу там, где несколько минут назад покоились пузырьки обугленного черного мяса, разве что прошептал еле слышное спасибо и впервые без всякой брезгливости поцеловал того в лоб, словно родного сына.
Опасность ступила внезапно, как и следовало ожидать. Я ощущал себя царем горы, сидя на самой верхушке праха золотоносной Геммы в одиночку. Серые, бесчувственные дети огня и камня бесшумно обступали нас с четырех сторон.
Несколько сразу кинулись в мою сторону, но лишь ударились о невидимую стену. Ее сила отбросила сероглазых на несколько метров, с хрустом ломая позвоночники об острые камни. Еще двое повторили неудачный опыт своих собратьев, видимо, с большими усилиями, и благополучно покинули нас, кубарем покатившись к обрыву.
-У него щит, - констатировал кто-то позади. Обернувшись, я узнал в говорящем Камилла, своего бывшего согильдийца. Не сводя с меня глаз, он стремительно наклонился и за ухо вытащил одного неудачно спрятавшегося гнома. Медленными, но уверенными шагами, он подошел к яме, по-прежнему не выпуская пигмея из твердой хватки. – Вниз полетит или этот жалкий гном или твоя собачка. Решай.
Диггер был похож на испуганного ребенка, машущего коротенькими ручонками над бескрайней пропастью. А еще я четко помнил, что должен этому народцу не что иное, как целую жизнь. Я поднялся и взял зомбика за руку. Его бирюзовые глаза светились искренней преданностью и даже чем-то большим, но я не смел сбавить шаг. Когда мы приблизились к самому краю, так, что камешки сыпались из-под ног и гулко ударялись о дно ямы, я  крепко его обнял. Казалось, что мой мертвый друг все понимает. Он скулил и облизывал мою щеку, как бы уговаривая не делать этого. В напряжении круг наблюдателей стал сужаться, все хотели посмотреть поближе на чужую боль.
-Ты первый, - в беспомощной ярости я вперил взгляд в Камилла так, словно мог пронзить насквозь. Его лицо было столь безэмоциональным, что я мог легко назвать его неживым, в отличие от своего друга. Он поставил гнома на ноги и отпустил. Семеня ножками, тот наскоро добрался до ближайшего укрытия и затаился. В последний раз взглянув на зомбика, я с силой толкнул его за край.



Елена Ласт-Сумерка

Отредактировано: 06.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться