Хроники Фальсы

Размер шрифта: - +

Глава тридцать третья. Варрон. Верховный маг гильдии научно-технического чародейства.

Что-то во мне перевернулось, очень напоминая те ощущения, когда в единую ночь из собственной комнаты исчезла Лаконика. Смесь безнадежного гнева, утраченной любви и беспокойства, которое, казалось, будет преследовать меня до конца жизни. Развернувшись на пятках, я поднял голову и, сжимая кулаки до беления костяшек, сделал два быстрых шага. Взгляд исподлобья почти пригвоздил Камилла к царь-горе обеими ногами, а резкий удар в шею, если не сломал один из семи позвонков, то хотя бы заставил инертно оступиться и тот с шумом полетел в пропасть. Круг нападавших встрепенулся, вынырнув из наслаждения созерцать чужие страдания, словно из под толщи грязной воды. Их пепельная кожа трескалась от напряжения в мышцах, и я неосознанно удивился, как же не пошли по швам надетые поверх комбинезоны. Сероглазых было гораздо больше, чем мне казалось сначала. Быстрый взгляд позволил насчитать около двух десятков, и вся эта затея на миг превратилась в самоубийство.
Воинственный шепелявый крик маленького короля Тайни заставил всех вздрогнуть, не от ужаса, конечно, но от неожиданности. Гномы с присущим им горловым кличем покидали свои прибежища, удерживая на весу топорики, предназначенные для добычи алмазов. Они стайками воробьев бросались на приспешников Кортуна, взбираясь им на закорки и, тем самым, целиком дезориентируя соперников. Некоторые прихватили с собой толстые веревки, с помощью которых весьма профессионально сбивали мотыльков с ног, а потом связывали и выбрасывали за пределы поля боя. Дела не у всех шли успешно: в нескольких метрах от меня разворачивалось проигрышное сражение. Одного из пигмеев с силой швырнули на заостренные осколки разрушенной Геммы. Тело его мгновением обмякло, а по спутанной бороде засочилась густая бургундовая кровь. Убийца оглянулся в поисках новой жертвы. Ни единой эмоции не просочилось на его лице, кроме сосредоточенности, а я все никак не мог понять – за что же они сражаются?! 
Кипение достигло своего апогея и я, накренившись вперед на 45 градусов, тараном просадил его в грудь. Щебень полетел в разные стороны из-под скользящих ног, но тот не сдавался и по-медвежьи обхватил меня руками. Невероятным усилием мне удалось ослабить хватку и извернуться, но в последний момент враг резким движением саданул меня кулаком по спине. Что-то хрустнуло, причиняя невыносимую боль. От удара я припал к земле и тут же почувствовал, как сероглазый навалился на меня всем телом. Его руки сдавили мое горло прямо поперек кадыка. Я со зверством вцепился пальцами в сужающееся кольцо моих последних глотков воздуха, ноги конвульсивно забились в предсмертной агонии. Я ощущал как лопается каждый маленький сосудик в глазных яблоках, с каким отчаянием в шее ударяет замедляющийся пульс. Собрав остатки сил, я попробовал отмахнуться локтем и, судя по всему, со всей дури попал в плечо. Удар его отрезвил и на секунду заставил ослабить пальцы. Этого времени вполне хватило, чтобы рвануть его руки вниз и откатиться, одновременно вскидывая ногу. Тяжелый сапог попал в бедро противника. Я вскочил и как можно быстрее подбежал к нему, чтобы не дать подняться. Резкий приток крови вскружил мне голову, и я промахнулся, пытаясь всадить каблук тому в центр поясницы. Мотылек извернулся и подрезал мою стойку пинком под колени. Падая, я инстинктивно вытянул руки вперед, в итоге оказавшись на четвереньках. В ладошку врезалось что-то острое, заставив меня с рыком стиснуть зубы. В общем гвалте мне удалось расслышать шуршание гальки позади себя, поэтому, превозмогая боль, я крепче сжал пальцы вокруг камня, острие которого выглядывало с тыльной стороны ладони. По тем же звукам я мог судить о дальнейших планах врага: он обходил меня с боку, надеясь осадить либо со спины, либо ударом под ребра. Перебросив вес на целую руку и оттолкнувшись коленями, мне удалось встать в полный рост, а так как вторая рука, сжимающая булыжник, уже летела в смертельном замахе, враг не успевал среагировать. Он интуитивно прикрыл лицо правым предплечьем, но и это никак не могло его спасти. Тупая сторона камня врезалась в висок с глухим стуком, и я почти видел как крошится под ней серая кожа, обнажая белоснежную кость. Словно завороженный, я медленно опускал руку, не смея оторвать ошалевший взгляд. Края раны стали наполняться ярко-алой кровью, пока не превратились в целое озеро с отточной рекой, так резво стекающей по щеке цвета сырой земли. В какой-то момент я заметил проблеск  в распахнувшихся от ужаса глазах. Они глядели сквозь меня, в глубокую пустоту, но выцветшая серость его радужки обретала оттенок зеленого, изумруда моих лесов! Голова побежденного накренилась, будто в миг отяжелела, взгляд проблуждал еще  несколько секунд, прежде чем сфокусироваться на моей переносице. Потом он одними губами прошептал неуловимое «спасибо» и, качнувшись, грузным мешком свалился на землю.
От навалившейся усталости и осознания какой-то неправильной победы, я присел. Решающий удар поединка загнал острый угол камня почти до самой середины ладошки, тем самым сильно расширив рану. Косточки остались целы, но стоило шевельнуть пальцами, как они скрежетали о его шероховатую поверхность. Боли я не чувствовал, только осаждающую пустоту.
На поле боя оставалось всего несколько вражеских особей. Гномы штурмовали их количеством, отгоняя к краю ямы. Среди по настоящему убитых лежало всего два человеческих тела, что, наконец, приобрели бежевый оттенок кожи, так резко контрастирующий с брезентовой одеждой. Я горько усмехнулся, зная, что через каких-то полчаса от этой внешности ничего не останется, кроме синюшных губ, искаженных в предсмертном страхе. Я едва не сошел с ума, пытаясь пересчитать погибших мальцов, так яро сражавшихся за свою жизнь. Неестественно вывернутые детские ручонки, крепко сжимавшие рукоятки массивных орудий, резали взор, поэтому я прикрыл глаза и мягко помассировал подуставшие веки. 
Всеобщий вздох повис в воздухе, когда последнего перевалили за край. Чтобы не видеть ужаса, так аккуратно расположившегося кругом около меня, я задрал голову к небу и только потом дрогнул опаленными ресницами. Облака отливали оранжевыми лучами заката, среди которых едва проглядывали кусочки неба. И в нем все было так спокойно, так умиротворенно, будто ничего не происходило или не должно было произойти. Этот обман подействовал на меня как на безумного, потому что я вскочил и что есть мочи закричал, выпуская скопившийся гнев. После, сгорбившись как старик, я сосчитал до десяти вместе с каждым глубоким вдохом.
И вот меня поджидал следующий удар под дых: ответный утробный вой разнесся далеко за пределы Геммы, куда-то к дремучему лесу на западе, к берегам Вигильского моря с южной стороны и к горной цепи Аурум на севере жестокой Фальсы. Спрятав лицо за напряженными пальцами, я ощутил, как по щеке скользнула скупая слеза. Тряхнув головой, я направился к краю своей недомогилы.  Насколько позволяли отсветы вечернего солнца, я смог разглядеть забившегося в углу, и без того лишенного возможности двигаться, зомбика. Его переломанные ноги смотрели в разные стороны и я мог лишь радоваться, что ему не больно. Он подставил лицо свету и протяжно выл. Я почти физически испытывал его страх. Сероглазые копошились вокруг него, не в силах пробить защиту, еще живые, но уже обреченные.
-Зажгите огонь, - еле слышно сказал я.
-Ты уверен?
-Уверен, Тайни. Уверен! – предельно громко повторил я, чувствуя, как срывается голос.
Маленький король встал около меня и попытался заглянуть в глаза, то ли в надежде обнаружить полыхающую на дне совесть, то ли проверяя не дрогнет ли твердость заострившихся скул.
После нескольких щелчков кремня, мне подали небольшой самодельный факел. Бросая дрожащий огонек в пропасть, я пожалел, что не умею молиться ни своим, ни чужим богам. Он стукнулся обо что-то невидимое примерно в двух метрах над полом и завис. Гномы зашептались, с досадой передергивая кукольными плечами, а я все не мог оторвать глаз от искаженного лица зомбика. Перехватив мой взгляд, он едва заметно кивнул. Защита упала и все засияло ярким пламенем.



Елена Ласт-Сумерка

Отредактировано: 06.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться