Хроники Галактики Туманность Андромеды

Глава V Женщина с картины Рафаэля

Шестой хранитель.

Может, плакать я буду пьяный,

Очень больно, тебя теряю,

Знаю я, кто мой враг незваный,

Что нашла в нём, не понимаю.

Может, скоро уйду навечно,

Чтоб всегда ты была счастливой,

Боже мой, как ты бессердечна,

Но нет в мире такой красивой.

А. Асимов Женщина с картины Рафаэля

Художник, горюющий над своим мольбертом. Нет зрелища возможно печальнее. Художник – человек, который тонко видит настоящее лицо действительности, пытающийся показать её другим с помощью холста и красок. Когда он берёт в руки кисть, его глаза загораются, и белое полотно в следующий же миг обретает свои черты. Художник отдаёт картине всего себя, сливаясь со своей фантазией в едином порыве – порыве творить и созидать то, что породило его сердце.

Особенно приятно наблюдать за первой любовью – ведь она подобна бутону розы, который только только распускается и источает тот тонкий девственный аромат. К нему невольно тянешься, хочется вдыхать и вдыхать его, он подкупает своей чистотой и непосредственностью. Однако если его вдыхать слишком долго он может одурманить и сделать своим рабом. Нельзя слишком много отдавать первым и неосознанным чувствам – иначе есть риск расшибиться насмерть, продолжая идти по дороге и не замечая, что она уже сменилась бездонной пропастью.

Нельзя быть слишком наивным и доверчивым, это подкупит тебя, и ты превратишься в игрушку доброхотов, которые с самым невинным лицом будут врать тебе и пользоваться богатствами твоими. Весь путь из глубины тьмы к высоте света устлан шипами роз, которые разучились любить и, идя, ты должен порезаться много и глубоко, чтобы научится отрезать шипы прежде, чем они сумеют сновать столь же глубоко, как и прежде суметь порезать тебя.

Избранными, увы, не становятся, ими просто рождаются. Их Избранность уже в крови – и они, увы, ничего не могут с этим поделать, даже если очень захотят. Можно биться головой об стену – некоторые именно так и поступают, идут не своей дорогой, но невозможно изменить предначертанного. И даже в последний миг, когда, кажется, что ты свободен, клетка захлопывается, и ты становишься узником собственной глупости – потому что невозможно изменить предначертанного, как невозможно изменить и те гены, что находятся у тебя в теле и духе.

Ахар, Ваха, Джафар, Лия и Петер – знали ли они о том, что ждёт их впереди? Времени прошло не так много после того, как они нашли Петера, только три месяца. Но за эти три месяца они ещё лучше узнали друг друга. Открылись в них совершенно новые черты, но вот, что за штука – им до боли казались знакомыми все эти жесты рук, вырванные фразы и характерные привычки. Никто из них не хотел признаваться в этом друг другу, хотя тайн между ними практически не было, они чётко ощущали одно и то же, а именно то, что откуда-то знают всё, что каждый из них будет делать в ту или иную минуту в той или иной ситуации.

Ахар был удивлён, что Петер во всём старается ему перечить, сначала он списывал это на его возраст, однако впоследствии заметил, что ему не только нравится спорить с Петером, но и то, что для него с ним спорить вполне привычно. Как жаль, что его отец практически ничего не рассказывал ему о Хранителях. Только о том, что без них камень не будет функционировать. Ахар подозревал, что на самом деле в Хранителях таится очень многое и что ему Ахару придется это выяснять и понимать совершенно самостоятельно.

Отношения с Вахой стали прохладными, к тому же он стал вести себя спокойнее, намного спокойнее прежнего. Это немного удивляла Ахара, всегда такой живой и подвижный юноша становился задумчивым, немногословным и совершенно не импульсивным. Эмоции стали редко проявляться на его лице, даже в минуту неудовольствия и Ахар почему-то подумал, что собственно Ваха таким и должен быть, спокойным тактиком. По крайней мере, Ахару не приходилось кричать на него и драться с ним, даже ради того, чтобы ответить на его резкий выпад. Выпадов просто не стало больше. Ахар силился понять – что же произошло с ним, но потом бросил это занятие, если надо будет, он расскажет сам.

Вот отношения Ахара и Джафара крепли. Это тоже происходило совершенно неосознанно. Спокойствие и сосредоточенность Джафара импонировали Ахару. К тому же парень, наконец, стал у него больше спрашивать, стараться больше у него узнать, постоянно стремился на дискуссию с Ахаром. И когда разжигался костёр, они вдвоём больше и больше ходили и беседовали, и на удивление никто не был против этого, никто им не мешал, и Ахар и Джафар оба понимали, что они прекрасно находят общий язык и ладят между собой. Между ними за всё время поисков не произошло ни одной даже очень крупной ссоры. Но их это не волновало. Ахару было хорошо с этим бородатым пареньком, который полностью удовлетворял его интеллектуальные и духовные потребности – Ахар начал считать его достойным собеседником.

К Лии у Ахара было немного предвзятое отношение – девушка всё-таки и весьма красивая девушка. Возможно, если бы Джафар не убедил его в том, что девушка- Хранитель это совершенно нормально и что такая девушка как Лия действительно достаточно уникальный Хранитель, то Ахар и не знал бы как ему с ней себя вести. Лия не давала поводов для сомнений в её верности делу, она твёрдо верила в правильность того, что делает и с глубоким почтением, относилась к Ахару и слушалась его во всём. Возможно, даже для Ахара было дело в том, что его невеста осталась на Родине и Лия была одной единственной девушкой среди остальных четырех парней. Ахар заметил, что Лия его побаивается всякий раз, когда он начинает с ней разговаривать. Стояла какая-то стена между ними, Лия не могла относиться к Ахару, как к простому парню. Она легко и раскованно вела себя со всеми – кроме него. Ахар не мог этого понять, хотя, наверное, мог – она же совершенно, случайно, узнала все его секреты. И она – Ахар знал, молчала об этом и никому ничего не рассказывала, но знания этих тайн не позволяли ей сломать дистанцию, которая появилась с того самого момента – дистанцию между Правителем и его инструментом. Ахару не хотелось, чтобы Лия чувствовала себя смотрящей на него снизу вверх, но с каждым разом он понимал, преодолеть это девушке невозможно. Ей трудно принять его простым парнем – для неё он её Правитель.