Хроники Галактики Туманность Андромеды

Часть VII Прощай оружие.

Восьмой хранитель.

Барабан заряжен, ты отчаяно важен,

И горяч вспорох.

Подошёл так близко, только холост выстрел,

Просто плох твой порох.

Кончай не нужное, конец войне,

Прощай, оружие, любовь во мне.

Лолита Прощай оружие

Дискуссии. Вот что началось с появлением Франца. Этот лихой балабол превзошёл Петера, но только по культурным обсуждением. Его пытливый ум просто требовал знаний, постоянного обогащения. Настоящий неуёмный дьяволёнок. Он просто доставал всех, и нашлись же те, которые готовы были трепаться с ним с утра до вечера. Этими, которыми оказались, как и ожидалось собственно Лия, Петер и Генрих. Ваха ещё как-то участвовал в этом словесном бедламе и пореже Джафар. Ахар то ли стеснялся то ли ещё что-то, но так почти ни разу в общую дискуссию и не вступил. Джафар переживал, не замыкается ли Ахар на себе, не ощущает ли себя лишним среди них.

Ахар действительно ощущал, что Хранители становятся для него какими-то далекими и чужими. Что когда они вернуться в Золотой город все вместе, а он в этом не сомневался, их обязательно разделят навсегда, он парень из королевской семьи, а они даже если и приближенные, то всего лишь из особо приближенных, но в них не королевская кровь. Имеет ли он права быть с ними дружелюбным, привязываться к ним? Они должны видеть в нём Владыку, а не шаляй-валяй парня. Они живут ради благополучия страны и его семьи. Они это словно его слуги, другого слова он пока подобрать не мог, должен ли он, нет, даже должны ли они быть равными между собой друзьями. Джафар, пожалуй, единственный в ком Ахар видел друга. Джафар, молчаливый и кроткий, одновременно глубокий и мудрый, не спрашивающий терпящий и спокойный. Он понимает, как ему Ахару трудно сейчас. Он старается успокоить его тихой и доброй улыбкой, поддержать советом, поговорить о чем-нибудь серьезном. С Джафаром Ахару просто тепло. Только вот парень не понимал, когда от него отдалился Ваха. Когда он успел так сблизиться с Генрихом и страшно сказать Францем. Ахар ещё помнил то время, когда они были вдвоем, в самом начале поиска и как дрались и дурачились. Ещё как Ваха хотел стать ему близким другом. Куда всё это делось? А было ли?

Петер и Лия вовсе стали для Ахара загадкой. Между собой они прекрасно ладили, Петер даже перестал ему грубить, весь с головой ушёл во Франца и получил взаимность. Возможно, Лия и хотела стать ближе, но Ахар понял, те тайны, что она узнала, стали, увы, непреодолимым препятствием для сближения. Девушка просто его боялась, и каждый раз, когда он к ней обращался, вся внутренне напрягалась и готовилась к худшему, что сейчас он обязательно будет её ругать, видимо не прошли и для неё зря долгие годы травли и издевательств.

Генрих его стеснялся. Это абсолютно точно понял Ахар. Каждый раз юноша краснел и выразительно смотрел ему в глаза. Ахара это смущало поначалу, но Генрих просто такой вот человек, он и впрямь достаточно застенчивый и мягкий, но при этом достаточно спокойный и малоэмоциональный. Он напоминал Ахару одно животное, нечто вроде ленивца, который, однако, на месте одном подолгу сидеть не будет.

А вот что касаемо Франца без шутки не скажешь. А шутки у него были двусмысленные какие-то. И не понятно то ли он шутит то ли, проще говоря, издевается. Ахар ощущал парень его боится и внутренне теряется, но как бойко отвечает стервец. Весь вытягивается в струнку с одним желанием, как можно быстрее убраться с его глаз долой. Не воспринимал он его как просто парня, сугубо как начальника и поэтому никогда с ним первый не заговаривал и нервничал всякий раз, когда Ахар даже просто проходил мимо него, как будто он что-то словно держит за душой и не хочет чтобы он конкретно знал, а глаза как широко распахивает, как будто он сама невинность. Маневров этих Ахар не понимал. Даже начал подозревать, что Франц что-то задумал, однако ничего такого не происходило, поэтому он успокоился.

Надо заметить, что Франц принес большое оживление своим появлением среди ребят. Он понравился Вахе, как-то так легко и просто понравился. Может, потому что ему импонировали его идеи или потому что Вахе с ним было легко, и он не лез к нему в душу. И как-то ложился он с ним рядом, настолько легко и ненавязчиво, что Ваха просто был достаточно приятно шокирован, что кто-то не боится лечь с ним рядом, зная, что тот ворочается во сне и часто пихается, оказалось, что Францу это тоже близко, а Генриху и подавно. Так что негласно про них стали говорить как про святую троицу. Ваха выбросил из головы окончательно и осознанно идею стать другом Ахару. Когда они были, вдвоем, это закрадывалось как само собой разумеющееся, но когда появились новые Хранители, и Ваха присмотрелся к ним, то понял, что Ахар не тот человек, с которым он хотел бы дружить. Защищать, уважать да, но дружить никогда. Он улыбался сам себе, когда думал об этом, каким ребёнком он был почти четыре года назад. Этот путь столько открыл ему для самого себя, столькому научил. Уже стирались из памяти сами по себе издевательства, которые он терпел в родном городе, стиралось ощущение родства с тем местом, где он родился и вырос и люди которые теперь окружали его стали ему до того близкими и родными, что ему было непонятно, как он мог жить без них и без всего этого, что происходит с ним здесь и сейчас. Как приятно сидеть со всеми ними просто у костра и пить чай из трав, что насобирал Джафар. Замечать пристальный и внимательный взгляд Лии и её колкие ответы. Ощущать тепло Франца и Генриха, которые всегда сидят с ним рядом. Слушать Петера понимая, что он совсем не так глуп и резок, а просто у него такой характер. И больше не пытаться понять и стать ближе к Ахару, когда итак всё ясно.