Хроники Каторги: Цой жив

ГЛАВА 8

Внутри встретили полутьма и низкий гул, схожий с неважно работающим трансформатором. Мерцали прямоугольные лампы, заключенные в стенки и от их нервозного моргания делалось жутко неуютно. Матово-белые поверхности в переменчивом освещении хитро чудили с восприятием: казалось, то сужались, то расширялись, становились то ближе, то дальше и ничего благого не предвещающий аварийный звук сирены поднимался откуда-то снизу.

Искателя не покидало ощущение того, что он очутился в крохотном мирке безумной суеты.

Искрились и хлопали оборванные, свисавшие провода; раскаленные червоточины падали на решетчатое половое покрытие и, просачиваясь ниже, указывали дальнейший путь. Цой осмотрелся и обнаружил хитро вмонтированный люк. Приподнял крышку, показался следующий отсек. Менее мрачный, но более ужасный.

Тоннелевидное помещение уходило вниз метров на пять, а на стенках в два ровных ряда крепились окаймленные металлом стеклянные гробы. Насчитал ровно двадцать. Внутри некоторых господствовала непроглядная мгла, другие, напротив, лучились теплым светом, приобретавшим красный оттенок от кровищи, что изнутри залила добрую половину стекла. Пространство, не занятое стеклянными гробами усыпано непонятными датчиками, мигающими, пищащими лампочками и всяческими кнопочками, норовящими обратить на себя внимание. Шумовая завеса нервировала, мешала сосредоточиться. Цой поймал себя на мысли: лучше провести всю жизнь в полной тишине Ненормальной, чем окруженным суматохой из беспорядочного набора раздражающих слух звуков.

Искатель встал на металлический мостик, тянувшийся по периметру, и осмотрел гробы, стараясь установить их содержимое, но разглядеть ничего не удавалось. Попытался открыть и вновь неудача. Отметил только то, что каждый гроб превышал его собственный рост на три головы и почти два раза в ширину. Что бы там не хранилось, содержимое покоилось в удобстве, до определенного времени.

Ухватившись за поручень, ловко перепрыгнул перегородку и приземлился на массивный круглый люк, за которым, как он предположил, находился еще один отсек, а может далеко не один.

Как пробраться дальше пока не представлял. Ручек не оказалось, никаких замочных скважин и подавно, только щель, делившая люк ровно надвое. Перенажимал все кнопки у двери: сначала осторожно, по одной, а затем, бубня проклятия, отстукивал пятерней по всем сразу. Гадание об устройстве двери могли продолжаться бесконечно.

Искатель предпочел теории практику.

Вынул Олю, незамедлительно вогнав клинок в жерло и, приложив немало сил, попытался оттянуть его в сторону. Схлестнувшийся металл стонал и скрежетал, но не думал поддаваться. Цой достал Лялю, вонзил следом. Надавил сильнее стараясь откупорить люк. Искатель почти закричал, а лезвия Ляли-Оли едва не обломились, когда круглая дверь поддалась, и створки моментально расступились. Цой среагировал молниеносно; прекрасная растяжка и исключительная физическая подготовка сделали свое дело: он не упал, а уперся ногами в стороны открытого люка, но чуть не сорвался вниз, увидев то, что располагалось прямо под ним — человек.

Рослый мужчина, одетый в строгую одежду темных тонов пристегнутый пятью широкими ремнями к одному из трех железных кресел, больше походивших на громоздкие стулья для пыток. Глаза неизвестного закрыты, но гладковыбритое лицо морщилось от тягучей боли в мучительные гримасы.

Цой спрыгнул и медленно подбирался ближе. Совсем бесшумно, — противный писк приборов, доносившийся отовсюду, сослужил добрую службу, укрыв шаги шумовой пеленой. Искатель убрал Олю в ножны, длинное лезвие в замкнутых помещениях не так эффективно, как короткий клинок Ляли. Сжимал рукоять сильнее и подходил все ближе.

Мужчина тяжело дышал.

Он выглядел совсем как каторжники, только лицо необъяснимо казалось счастливым, даже когда корчилось от боли. Цой осмотрел одежду: на левой груди нашивка — «KALININ V. V.», на плече еще одна, заключенная в синий круг — «NASA», в ней искатель узнал лишь две буквы, точнее, одну, а оставшиеся понять не смог. Его всегда удивляла невозможность охарактеризовать то, чему не придумали слово, а, быть может, придумали, но давно позабыли. Безошибочно предположил: перед ним буквы, но как их читать, произносить, не понимал совершенно. Может понимал когда-то, но знания затерялись где-то вместе с памятью о себе.

Человек, будто ощутив чье-то присутствие, тяжело приоткрыл слезящиеся глаза.

— Анна? — ослабленно протянул он. — Хватит, я больше не хочу, — мужчина больно взглотнул, и с трудом покачал головой. — Не могу.

Цой услышал звук, услышал его раньше, чем издавший осознал свою оплошность. Искатель вихрем развернулся и предостерегающе направил острие клинка точно туда, где стояла до ужаса напуганная женщина в белом комбинезоне; хрупкая, вся тряслась от страха, лицо покрылось испариной, каштановые волосы слиплись, а зеленые презеленые большие глаза увлажнились и никак не находили себе места.

Женщина впала в ступор, совсем не ожидая встретить здесь другого человека. Да еще, такого как Цой: ощетинившаяся морда, ястребиные черты лица, налившиеся краской глаза, расширившиеся зрачки, почти поглотившие радужку. Хищный взгляд исподлобья полный смятения, прикрытый недоверием, выискивая, бегал по ней. Оборванная угольная накидка, изъеденная солнцем и дождем, свидетельствовала о долгой дороге, а змеящиеся на угловатом лице шрамы говорили о том, что путь был не из легких.

— Ви, — боязливо начала девушка дрожащим тоненьким голоском, — нас убьиоти?

Он сохранял хладнокровное молчание, не спуская с нее настороженного взгляда. Нашивка на груди девушки отличалась от нашивки мужчины, — «D'ARC А». Разум искателя спешно искал объяснений, но не находил; то же творилось и с девушкой, стоявшей напротив. Поняв, что ответа не дождаться, женщина продолжила первой: