Хроники Каторги: Цой жив

ГЛАВА 11

Анна почти не спала. Ревущие ветра, под натиском которых стонали стены Каземат, не позволили случиться сну. Из полудрема девушку вырвал режущий слух скрежет двери.

Тусклые глаза смотрителя, открывшего дверь, в равной степени одолевали растерянность и негодование. Цой сбежал. Опять. Анне не верилось; не мог же он призвать на помощь иглаптицу и улететь на ней из башни. Мысль показалась слишком надуманной и невероятной.

Поутру точно такая гримаса охватила и лицо Непроизносимого, когда смотритель привел Анну. Девушке, даже будучи в опасности, с трудом удалось подавить улыбку и смех. Неизменный пиратский сюртук домового дополнился витиеватым некогда белым, но ныне посеревшим, как шкура мыши, растрепанным париком с завитыми локонами и длинными узкими косами сзади, припасенный именно для подобных торжественных открытий, — и как только умудряются находить подобные диковинки.

Непроизносимый обескураженно пребывал на трибуне, возносящейся над ареной, гневно поглядывая на виновато стоявшего смотрителя. Мужик потупил взгляд, придерживая Анну за локоть. Домовой велел смотрителю скрыться с глаз, небрежно потряхивая рукой.

— Надо бы в следующий раз посадить кого вместе с ним, — наказал он, пригрозив пальцем, украшенным увесистой гайкой, как огромным перстнем.

Стоявшая неподалеку Зоя не могла не согласиться и кивнула, немного расстроившись: искателя нет, а так хотелось посмотреть, как его загрызут теневолки, похвастать изящно висевшими Лялей-Олей на набедренном поясе.

Непроизносимый огляделся, кивнув оборонителям, похожим на статуи горгулий, симметрично вставших у краев трех ярусов и неустанно охранявших его покой. Восхитился, — молодцы, прокараулили всю ночь, а выглядят так, будто готовы стоять еще столько же, но и их выправке не удалось скрасить весть о том, что искатель бежал из Каземат во второй раз.

— Ну вот, — не скрывая разочарования, во всеуслышание продолжил домовой, небрежно размахивая красной книжонкой искателя, — увеселительная часть скатилась в бесью жопу, и теперь я вынужден отложить открытие, или, — задумчиво приложив руку к подбородку, он недобро поглядел на Анну, — ты будешь биться вместо него! — Анна не успела испугаться, как домовой махнул рукой, дав понять: сказанное лишь шутка. Зареготал и совсем скоро громкий смех сменился безумным плачем, от которого стало до мурашек жутковато:

— Ска, да как так-то, а? Как ему удается? — искренне разбитый очередным побегом искателя, будто подлым предательством, Непроизносимый вопрошающе оглядел оборонителей. Велел им привести Анну, но те не двинулись с места, продолжали стоять как вкопанные. Увлеклись что ли? Повторил команду, приправив голос яростью и притопнув ногой.

— Они не могут, — прошипела тень Цоя за спиной окаменевшей Зои. Домовой сообразить не успел, как искатель бросился гадюкой, юрким движением выхватив Монструм из его рук. Ловко обмотал утробистое тело цепью. Непроизносимый попятился в страхе, подвели спотыкливые ноги, и в следующий миг свисал с главной трибуны вниз головой, разрывая глотку жутким криком, провожал вытаращенными глазами слетевший с головы парик. Цой подошел к краю помоста, указал Анне на прямоугольные железные шкафчики, расположенные вдоль стены.

Торопливо осмотрев каждый, девушка обнаружила их вещи.

Искатель велел ждать. Анне сделалось немного неловко; он все еще нагой, но ему, судя по всему, это нисколько не мешало.

Пока Цой забирал Лялю-Олю, накидку и пистолет Василия, Анна охапкой сжимала оставшееся отнятое снаряжение, сумку с медикаментами и роллом, — благо, не тронули, не разобрались и решили оставить до лучших времен.

Беспомощная и обездвиженная Зоя, подавленная ядом, не могла помешать; только глазки, безмолвно выражавшие дикий испуг, пристально следили за движениями искателя. Не хотела умирать, мысленно моля о пощаде. Он и не думал убивать, ни разу не промелькнула мысль о расправе. Только посмотрел, дав понять: мог забрать жизнь, но не стал. Запомни.

Совсем скоро искатель спустился, держа в руках длинный изогнутый зуб с мешковиной ядовитой железы. Клык, как поняла Анна, принадлежал огромной змее, позже узнает какой — каанаконде.

— Куда дальше, Тесой? — спросила, пока он проверял содержимое ранца. Сильно сжал губы, сдерживая подступающий гнев; ничего не осталось. Только сложенная вдвое выцветшая фотография, найденная в заброшенном доме, да нарукавник с зашитыми часами и компасом. Уже хорошо, самое дорогое не тронули, остальное поправимо. Собиратели забрали все. Даже утомленные Каторгой не отправились на отдых, а решили разделить добычу. Более всего жаль Ататашку и флягу с мочой. Успокаивал мыслями: все равно стрелял редко, а вот мочу действительно жалко, вдруг запах появился, ох, прослезятся. Пообещал себе, — настанет день, вернет добро. Знал, где искать, понимал, что собиратели никуда не денутся, разве что помрут где-нибудь в вылазках, тогда отыскать будет сложнее.

— Куда, Тесой? — переспросила девушка.

— Вниз, под арену, — холодно ответил он, быстро одеваясь и запихивая бинты бесьей кожи в ранец.

— Там жи волки, — напомнила, без стеснения скинув с себя жутко неудобную одежку, и облачилась в прежнюю униформу, на этот раз намного быстрее; страх подгонял. Проверила потайной кармашек куртки и облегченно выдохнула, обнаружив на месте крестик, полученный от Василия, и крохотный цилиндр самописца.

Висевший вверх ногами Непроизносимый яростно выплевывал слова, значения которых остались для Анны загадкой, а Цоя позабавили.

— Парализованы, не бойся, — ответил, закончив собирать ранец.

— Так просто? — удивленно спросила Анна. Цой оскорбился, пронзил ее взглядом грозным как никогда, и спросил:

— Знаешь, как сложно искать в темноте теневолка, особенно если тварь сытая и спит?