Хроники Каторги: Цой жив

ГЛАВА 17

На следующее утро, к удивлению Анны, на Пепелище никто не отправился.

Решила, проснулась рано, но Цоя в комнате уже не оказалось. Ролл лежал на тумбочке, — не удивилась, что не слышала, как он вернул его. Дотронулась до его койки — холодна, — ушел давно. Собралась и вышла наружу, покинув уютненькую комнатушку.

Утро преобразило Догму; высокие стены и погрызенная временем крыша стадиона закрывали первые проблески зари. Большинство отплясывающих прошлой ночью дикие танцы безжизненными телами лежали на земле; мужчины и женщины, одни в обнимку, другие друг на друге, — ночь и вправду оказалась слишком долгой, но кому-то все же удалось добраться до кровати и заснуть, как подобает человеку.

Вышла к месту, куда прибыли вчера на Жуке. Обрадовалась тому, что запомнила дорогу. Заметила Газа. Самый опытный водитель Каторги терпеливо объяснял чумазому мальчугану в великоватой одежке, что ключ на десять должен быть вдвое меньше того, что принес он. Мальчик утвердительно кивнул и переполненный новыми знаниями, помчался за ключом нужного размера.

— И баки долой, — скомандовал Газ, — снимайте, на Крюке травить нечего. Бочок с чернью воткните, и три канистры Лисовой смеси.

Чувствуется, дело знает. Двое юрких мужичков принялись исполнять поручение: звеня ключами, отвинтили одну бочку, затем другую, на которых детишки накалякали злющую морду листа, перечеркнутую красным крестом.  Подоспели еще двое, укатили бочки прочь в один из боксов. Жук был точь-в-точь пациент операционной, а окружившие автомеханики — опытные хирурги, колдовавшие над ним.

Показалась Ева, сжимая в охапке две железные трубки, сантиметров тридцать длинной; на них закреплены с десяток зеркал, круглых, квадратных, прямоугольных, словом разных, но все как одно, — пожелтели и изношены у краев.

Газ поблагодарил девушку, и пока она несла зеркала к Жуку, другой паренек притащил сварочный аппарат и на раз-два приварил трубы с зеркалами к стойкам. Обзор получился прекрасным с обеих сторон.

Сам Газ ловко вмонтировался в подкатной лежак и нырнул под машину, постучал по рессорам. Стук удовлетворил его. Выбрался и продолжил корпеть над двигателем, тщательно что-то поверяя, подкручивая, ощупывая и пробуя на вкус. Подключились еще несколько человек; шаманили над Жуком с такой скоростью и знанием дела, что Анна сбилась со счету, — каторжники то приходили, то уходили. Видела, как один юноша вставил в выемку и затянул две двухметровые металлические трубы по обе стороны кузова, позже на них закрепили покрышки, вымоченные в неизвестном растворе. Испугалась, увидев ракету, только лишенную боеголовки. Ее закрепили под днище машины.

Подошла к Газу, хотела спросить про ракету, но не решилась, и в результате начала диалог, описав происходящее:

— Жизнь бьиот ключом.

— Ага. Гаечным, — добавил Газ с улыбкой, восхвалявшей собственную находчивость.

Анна скривилась, разговор как-то не заладился, и поинтересовалась, может ли оказаться полезной. Сказал, если хочет помочь — пусть не мешает — достаточно одного ее присутствия.

— Ли-и-ис! — под визг звонкого голоска девчушка устремилась к появившемуся в дверях Лису, в сухую проигравшему утру после вчерашней попойки.

— Они родственники? — поинтересовалась у Газа, пока тот вытирал руки еще более грязной тряпкой.

— Не, поджигатель вытащил Еву из пожара, который сам и устроил.

— Как это? — в замешательстве спросила Анна.

Газ рассказал, как двенадцать лет назад йухи погнали Пожарище и Лис предложил остановить пламя контролируемым поджогом леса с их стороны и получилось. А как подожгли, услышали детский плач. Лис как с цепи сорвался, сломя голову бросился на выручку, а вернулся уже с ней, держал в руках. Каторжники небольшой коридор от огня удержали, так и выбрался. Ева тогда совсем маленькой была, мало что в памяти отложилось, оно, кажись, к лучшему, но лицо спасителя помнит. Позже выяснили, — глубже в лесу стоял небольшой лагерь бездомных, Пожарище погнало на дикарей чудищ, и те, застигнутые врасплох, погибли...

— А девочку вот спасти удалось, — заканчивал Газ, доставая из железной коробочки скрученный в трубочку высушенный лист, похожий на папироску и закурил. — И Лису досталось, руку обжег, — выдыхая клубы молочного дыма, произнес он. — Гера неделю выхаживала.

— Гера?

— Эт наша врачеватель, — тепло объяснил Газ.

— И операции делать умеет? — поинтересовалась Анна, вспомнив шрам на теле искателя.

— Тут уж не скажу, звиняй, не моего поля знания, — сильно затянувшись, ответил Газ, — но несколько раз людей от смерти спасала, бывало.

— А Лис молодец, — сказала Анна, наблюдая за тем, как Ева спасала его от мучительного сушняка, окатив водой из ведерка.

— А то! — с широкой улыбкой, ответил водитель. — И рука у него легкая, один дом как-то поджог, так весь городок и спалил.

Подробностей этой истории Анна решила не узнавать. Газ затушил недокуренную самокрутку об язык и, прожевывая, сорвался помогать мужичку, несшему в руках большущий пулемет, который через какие-то тридцать минут закрепили на турельной установке Жука.

Прогудел горн, и трудящиеся постепенно удалились.

— Обедать пора, — объяснил Газ и приглашающим жестом указал на двери. Время пролетело быстро, Анна и заметить не успела насколько.

Отобедали под открытым небом, на том самом поле, что содрогалось прошлой ночью от веселого топота и танцев. Еду подавали из просторного проема окна одного из домиков. Лис любезно вручил Анне поднос с выемками. На мгновение она возрадовалась, но напрасно, из пяти отделений подноса, худощавый мужичок за прилавком заполнил лишь два: добрым куском пайка и жидкостью бледно-желтого цвета, то был суп из змеи, до названия которой Анна не успела добраться, изучая Монструм. Когда Ева и Газ получили по порции, Лис предложил Анне выбрать стол. Если в этом задании и существовала какая-то ответственность, то Анна не справилась, выбрав первый попавшийся, с удобными, как ей показалось, скамейками.