Хроники Каторги: Цой жив

ГЛАВА 19

Первым делом повела искателя и Лиса не к залу управления Резервацией, из которого запускался протокол операции HOPE, а в медблок. И хотя стены бункера не сильно отличались от тех, что искатель встречал на поверхности, — монотонно серые, — не мог не отметить чистоты помещения; настолько аккуратных, вылизанных до скрипучего блеска полов, стекол, предметов интерьера он не встречал.

Анна подкатила медицинскую кровать; колесики не скрипели, стальной блеск новизны вызвал искренний восторг.

Уложили Лиса на койку, покатили вслед за Анной по узкому коридору. Операционная встретила стерильной чистотой, но неизменными серыми тонами. Имелась и капсула, способная проводить хирургические процедуры и операции любой сложности, только медик, имевший необходимый уровень доступа для ее использования погиб еще воздухе. Анна с ужасом понимала: все придется делать самой; ручками. Наспех вспоминала все то, чему обучилась во время курса интенсивной мед-подготовки. Не церемонясь, хирургическими ножницами разрезала куртку раненого, затем, осторожно, окровавленную майку.

— А-а! Холодно! — вздрогнув, прокомментировал Лис, когда металл кровати коснулся кожи.

— Потерпи, — успокаивающе приложила ладонь к его груди.

От количества предметов, их белизны, разбегались глаза. И ни следа пыли, ни пятнышка грязи. Анна объяснила, когда спускались в лифте: Резервация целиком герметична и изолирована, но с их появлением, появится и пыль, и все то, что человек неустанно несет вслед за собой.

Искатель осторожно коснулся металлического контейнера, за стеклянной дверцей которого покоились выставленные в несколько рядов хромированные цилиндрики; поверхность гладкая, идеально ровная, ни малейших неровностей, а стекло такое чистое, что, казалось, отсутствовало вовсе.

Открыв контейнер, Анна ловко перебирала блестящие цилиндры, изучая маркировку. Выбрав несколько, вернулась к лежащему Лису. Подготовилась, тщательно вымыв руки кристально чистой жидкостью, надела маску, очки, приготовила небольшой столик, на котором аккуратно разложила стальные предметы, безупречной чистотой вызвавшие у искателя странное чувство тревоги.

Поднесла к животу лампу, от света которой кожа Лиса отдавала мертвецки белым оттенком. Повернула грани цилиндрика, показалась игла. Обколола живот вокруг пулевого отверстия, затем, вычистив, обработала кожу у раны. Стянула щипцы со стола, и с внушительной уверенностью принялась извлекать из раневого канала разбухшие губки; каждая новая — краснее и тучнее предыдущей. Отложив щипцы и покончив с удалением разбухших от крови червячков, осушила рану. Кивнула Цою, приказав держать Лиса, — боли быть не должно, но Анна не профессиональный хирург и будет лучше подстраховаться. Искатель опустил крепкие руки на плечи Лиса, держал его мертвой хваткой. Анна погрузила в отверстие палец, пытаясь нащупать твердое тело пули, попутно дренируя кровоточащую рану губками, — кровь текла совсем не сильно, — органы и сосуды не задеты. Когда удалось обнаружить пулю, повернулась к столу, позвенев железками на медном подносе, сменила инструмент на пинцет со специальными зубчиками. Приблизившись к ранению, и разведя ее края в стороны острыми крючками, опустила пинцет. Делала все с пугающим хладнокровием. Отверстие — дыра с рваными краями, а внутри кровавый фарш, Анне с трудом удалось выудить из этого месива кусочек металла, размером с ноготь. Лис даже не дернулся, когда извлекла пулю, похожую на алый, распустившийся цветок. Бросила ее в железную ванночку, и кровь с пули причудливым узором расползлась в жидкости. Следом вытащила из раневого канала кусочки одежды, которые затолкала туда пуля. Промыла рану, обработала неизвестной жидкостью, и в довершении уплотнила прозрачным гелем, быстро принявшим алый оттенок.

— Две новости, Тесой, — поджав губы, объявила Анна. — Хорошая и плохая. С какой начать?

Искатель удивился такому вопросу; услышал впервые и смог лишь пожать плечами.

— Хорошая, — продолжила девушка и указала на Лиса, — он будет жить. Плохая — будет жить недолго.

Лис ужасно побелел, услышав сказанное, но увидев удовлетворенную его испугом улыбку на лице спасительницы — расслабился; месть за случай с жаропаром. Хотел поддержать и рассмеяться, да боль в животе не позволила.

— Шрам останется, — подытожила работу Анна.

— Это не первый, Милаха, — подняв голову и осмотрев живот, вяло прокомментировал одурманенный Лис.

— Главное, чтобы последний, — закончил Цой, похлопав по плечу раненого товарища, от чего тот скривился лицом.

— Отдыхай, — сказала Анна, введя препарат, от которого и Лис моментально погрузился в сон.

Оставив Лиса, по лабиринтам из тонн железобетона, направились в зал управления. Шарообразное помещение с высоким сводом белоснежного потолка, а пол посверкивал черной глазурью. Круглый монолитный стол, будто высечен из цельного куска белого мрамора, стоял в самом центре, диаметром в два метра и с натертой до блеска темной столешницей. Под самым потолком кольцо из стекла во весь рост, позволявшее наблюдать за происходящим в зале. Искатель разглядывал все с восторгом в глазах и не мог насмотреться.

Второй ярус позволял добраться до жилых блоков, медотсека, где крепко спал Лис, столовой, комнат отдыха, технических помещений, отделения криокамер, словом, зал управления, сродни центру паутины, дававшей доступ ко всем необходимым блокам. У стен лесенкой расположены ровные ряды столов, выставленные полукругом, и на одном из них Цой заметил снежный шар изумительного качества — совсем новый, чистый, таких еще не находил. Стоял один одинешенек, будто одного его, искателя, все время ждал. Манил урвать своей чистотой. Цой подошел, еле сдерживал себя: хотел забрать и при встрече отдать Аде, но не мог, шар ведь чей-то. Не хорошо начинать знакомство с воровства; и почему-то засомневался, а считалась ли Резервация территорией Каторги и действовали ли здесь ее правила. Все становилось запутаннее; остановился на том, что выменяет на пайки, найдя хозяина прекрасной вещицы, когда люди очнутся.