Хроники кладоискателей

Font size: - +

Глава 12. Коп

– А то! И лежал он прямо на склоне, ближе к краю ямы, а дно я ещё не успел пройти, эти уроды помешали.

– Это ж серебряный рубль, Серёга! Обалдеть! Сколько ему лет?

– Не знаю, года не видно. Надо отмывать от грязи.

– Офигеть! Давай аппарат возвращай! Остальное искать надо!

– В траве лежит твой аппарат, не переживай. Выбросил, чтобы эти не видели.

– Так чего ж мы тут до сих пор сидим? Хватай лопату! Погнали!

В этот раз Вовка убедил меня начинать со дна, и не ошибся. Сигналы шли один за другим, и практически все были цветными. Чего мы только не выкапывали! Через полтора часа карманы друга были плотно набиты водочными пробками, фольгой, пивными и консервными банками, гильзами, времён отечественной войны. Клондайк! По всей видимости, сюда сбрасывалось всё, что оставалось от пикников. На мои уговоры подняться по склону и поискать повыше, упрямый кладоискатель реагировал весьма скептически. Он терпеливо убеждал меня, что все клады лежат в самом глубоком месте самого глубокого оврага. Я сильно не сопротивлялся. К тому же копал, всё равно, он, а я, особо не напрягаясь, размахивал детектором как косой и наслаждался видом усердно работающего человека.

Когда стало вечереть, у Вовки появились первые признаки экскаваторной болезни: ломка в пояснице, большое нежелание приседать к выкопанным ямкам и хриплое дыхание. После очередной водочной пробки мой друг-копарь тихонько пробормотал:

– Гори они синим пламенем эти соболя, вместе с гривнами… Я спать!

Он отбросил в сторону лопату и качающейся походкой побрёл к лагерю. Руки безвольно свисали плетьми вдоль массивного корпуса, а ноги заплетались при ходьбе. Я оглядел место раскопок – весь овраг был перерыт, как после весенней вспашки.

– Вовчик! – окликнул я друга. Он медленно обернулся и вопросительно уставился на меня. – Я тут подумал… Меня родители который год приглашают огород копать… Я как-то не люблю, а ты теперь этот… Ну, профессионал, типа… Может, в гости съездим?

Вовка скорчил жалкое лицо и медленно поднял руку с выставленным средним пальцем.

Больше ничего ценного мы в той яме не нашли, а отмыв серебряный рубль от грязи, смогли наконец рассмотреть год чеканки – одна тысяча восемьсот сорок второй. Монета была явно моложе того клада, который мы искали, а значит, не имела к нему абсолютно никакого отношения. Вовка расстроился, а я наоборот – обрадовался. Мне начинала нравиться эта игра в кладоискателей, не хотелось, чтобы она заканчивалась так быстро.

Заночевать решили там же. Тем более что Вовка рухнул бревном в палатку, и уже через пару минут она заходила ходуном от медвежьего храпа.

С самого рассвета мимо лагеря, то и дело, сновали машины. Они рычали моторами, дымили выхлопными газами, шумели музыкой и сидящими в них людьми. Осознать причину беспредела получилось только после проезда третьего автомобиля, из заднего окна которого развивалось красное знамя, а из открытого люка, визжа и неистово размахивая руками, торчали две блондинки, одетые только в купальники и пионерские пилотки. Первомай!

– Да уж... При таких раскладах придётся выходной устраивать. – Я задумчиво провожал взглядом веселящуюся компанию. – Не дадут нам сегодня покопать, Вова.

– Ты ещё учти, что завтра будет продолжение! Народ с ночёвкой на «майские» приехал. Так что смело умножай на два.

Мы сидели на старом сухом бревне, слегка приунывшие и поглощённые думами о… Как оказалось, думы наши носили кардинально различный характер.

Я размышлял о героическом трудовом народе, о его подвиге, пронесённом в годах, о могучей державе, которую одни своим потом и кровью возвели, а другие с ликованием разрушили…

Ну, а думы моего друга были о бабах. Он так и сказал задумчиво после недолгого молчания:

– Бабу бы сейчас.

Вначале я даже не понял о чём это он. Уж слишком беспощадным был контраст, и сразу перестроиться на новую тему не получалось.

– Чего? – спрашиваю.

– Бабу бы, говорю! Видел, какие молочные железы из люков торчали? Ух! Агонь!

– Начинается… – выдохнув, констатировал я, понимая, что Вовка и впрямь решил устроить нам выходные.

– Да ладно тебе! Чё нудишь? Праздник же! Торопись жить, дружище! – с этими словами Вовка лихо вскочил и, потягиваясь, с улыбкой добавил: – жизнь-то одна, Серый! А она такая короткая, уж я-то знаю, поверь… Давай-ка – в воду, мой юный друг! Купальный сезон объявляется открытым!

И он рванул в сторону реки, крича во всё горло «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», по пути разбрасывая одежду в разные стороны.

– Твою мать, Вова! Чёрт балахманный! – запричитал я, как будто меня кто-то заставлял лезть в ледяную воду, но в следующее мгновение побежал следом.



Сергей Яковенко

#2478 at Prose
#1030 at Contemporary literature
#2330 at Other
#398 at Adventure

Text includes: приключения, детство, клад

Edited: 13.01.2019

Add to Library


Complain