Хроники Марионеток. Душа Хранителя

Глава 2.2.

Тут позади послышались шум и взволнованные возгласы, тяжелые двери зала открылись, стали заходить люди. В череде прочих внесли на носилках королевского интенданта.

Рослый пожилой мужчина с окладистой, но ухоженной рыжей бородой все время порывался встать и костерил на чем свет стоял тех, кто придерживал его за плечи – волшебника Мервиса и церемониймейстера Деметрия. Он кричал, что вполне может ходить сам и проклятая нога, которая была перевязана, и через повязки на которой просачивалась кровь, – это не повод укладывать его на носилки, как больную барышню. Анхельм поспешил навстречу. Интенданта уложили на широкую лавку, но тот отбился от назойливых помощников и попытался встать.

– Вас зовут Патрик, верно? – спросил Анхельм, силой усаживая интенданта обратно.

– И этот туда же! – возмутился мужчина, отпихивая руки. – Да в порядке я!

– У тебя сломана нога, осел! – прикрикнул на него волшебник. – И вежливее обращайся! Перед тобой его светлость!

Интендант сощурился и уставился на Анхельма. Тот смотрел невозмутимо, но губы чуть изогнулись в легкой, едва уловимой улыбке.

– Ваша светлость, значит… Так? – хмуро переспросил тот, кого назвали Патриком. – Не больно-то ты похож на герцога, скажу. Его светлость Атриди я знаю, Томаса Кимри и жену егонную. Знаю старую каргу Дорсен с дочкой-стервой, дурищу эту Доунбридж знаю, как облупленную, и отца, и деда ейного. А тебя, парень, впервые вижу. Ты чьих будешь ребенок?

– Я сын Вольфа Римера. Герцог Танварри, – терпеливо объяснил Анхельм, которого позабавило подозрение Патрика.

– Орвальда Римера племянник, стало быть, – кивнул Патрик сам себе и как-то притих. Анхельм присел рядом.

– Мне нужна ваша помощь, господин интендант, – сказал он. – Я отчаянно нуждаюсь в человеке, знающем замок, умеющем заботиться о нуждах людей.

Патрик склонил голову и прищурился.

– Эге! Почем я знаю, что ты не из этих клетчатых и не дуришь мне голову, а?

– Патрик! – резко оборвал его начальник канцелярии. – Ты совсем потерял разум, старый дуралей? Простите его, ваш…

– Все в порядке! – прервал его Анхельм. – Я предпочту в общении такого простого и ясного человека, нежели лизоблюда с камнями за пазухой. Знайте это все! Патрик, я сражался с теми, кто хотел захватить замок. Я проведу расследование, кто начал революцию, и каждого, кто повинен в смерти наших граждан, я вздерну на виселице. Лично. Никто не будет марать руки, приговор я исполню сам.

Патрик посмотрел на него хмуро, оценивающе, а потом ухмыльнулся очень неприятно, сверкнув золотыми зубами.

– А кишка у тебя не тонка – искупать руки в крови революционеров, герцог Ример?

Анхельм дрогнул. Он дал это обещание, не подумав как следует. Что делать, когда придется держать ответ за свои слова? Неужели он пройдет по трибуне, одетый в черное, а затем нажмет рычаг и увидит, как революционеры безжизненно повиснут в петлях? Революционеры… Да… Анхельм поднял глаза на Патрика и его осенило. Вот оно! Не просто так старый интендант сделал акцент на этом слове. Слухи о причастности Анхельма к революции просочились сюда. Или… отсюда они пошли?

– В тронном зале до сих пор лежат тела тех, кто напал на меня, – ответил герцог, не сводя тяжелого взгляда с собеседника. – Я сам убил их.

Интендант некоторое время молчал, прежде чем спросить тихо и задумчиво:

– Стало быть, в тронном зале сейчас никого, кроме мертвяков?..

Анхельм вздрогнул. Остался ли Кастедар у трона или вездесущий демон решил заняться другими делами на благо своих целей? Он немного помедлил, прежде чем ответить.

– Там находилась охрана. Патрик, я должен уйти в город, но не могу оставить здесь все, как есть. Мне нужно, чтобы вы позаботились о людях…

– Горниду всех под хвост и тебя туда же, щенок безмозглый! – вскипел интендант и сделал очередную попытку встать, но рухнул на покалеченную ногу. – Немедленно в тронный зал, дурни! Нельзя оставлять трон без присмотра!

– Патрик! – вскричал начальник канцелярии. – Ты не с уличным оборванцем говоришь...

– К псам плешивым тебя, бестолковая бумажная крыса! – взревел тот в ответ, показав щербатый рот. Он все же поднялся, пусть и цепляясь за Анхельма и стоящих рядом людей, и встал вровень с герцогом, внезапно оказавшись и выше его, и крупнее. Интендант смерил взглядом самозваного командира, схватил его за отворот пиджака, и свирепо пролаял:

– Кодекс, оставленный Данмаром Первым, великим основателем Соринтийского государства, гласит: ежели какой правитель во время войны поднял задницу с трона и оставил его пустым, когда враг хозяйничает в столичном замке, то никакой ему власти! А ты, ежели не знаешь об том, так никакого права на власть и трон и не имеешь вовсе!

Анхельм почувствовал, как холодный пот сбегает по шее. Только теперь в его памяти возникли блеклые воспоминания из детства и уроков истории, которые давал еще живой отец… Патрик был унизительно прав, и Анхельм, забыв о такой простой вещи, пошел против самого важного для дворян, что разом лишило его и чести, и уважения. Этим самым важным была придворная традиция. Да, глупая. Да, лишенная всякого смысла. Да, подвергающая опасности не только монарха, но и подданных. Но просуществовавшая века, и не Анхельму, непризнанному принцу в изгнании, было восставать против подобных вещей или пренебрегать ими.