Хроники Скайрима. Адриенна Драконорождённая

12 глава. Расследование. Часть третья. Пламя и кровь

      Морндас, 22-е Восхода Солнца, 4Э 203

      Адриенна подпрыгнула на кровати, когда из воспоминаний её вырвал стук в дверь. Она медленно приоткрылась, и в проём просунул голову знакомый молодой парень, радостно осклабившийся при виде неё, и бодро отчитался:

      - Ванна готова, леди Адриенна.

      - Благодарю, - пересохшими губами пробормотала девушка, а потом откашлялась и поднялась с кровати. – Я сейчас спущусь, Гален.

      Имперец кивнул и исчез за дверью, тихо прикрыв её за собой. Адриенне потребовалось несколько размеренных вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя.

      Последнее время такие вспышки воспоминаний случались всё чаще.

      Видения прошлого были настолько реалистичны, до мельчайших деталей воссоздавая события тех дней, что Довакина бросало в дрожь от возможных причин происходящего.

      Адриенна заставила себя встряхнуться и сосредоточиться на настоящем. Она, не глядя, выхватила из мешка сменную одежду, накрыла его и меч, прислонённый к стене, скрывающими чарами, погладила пушистое ухо четвероного друга, резво подскочившего со своего места, и вместе с ним вышла из комнаты.

      Молодой рыжеволосый парень, оказывается, дожидался её, чтобы проводить до ванных помещений, и Адриенна воспользовалась этим, чтобы расспросить его о жизни. 
Гален и его брат-близнец Виран одними из первых попали в Солитьюдский приют. От шестнадцати лет и предоставления самим себе их отделяли каких-то несколько недель, но она уговорила хозяина «Смеющейся крысы» Корпула Винния взять их к себе на работу, и вот уже три месяца у парней был постоянный заработок, свежая еда и крыша над головой. Поэтому юные имперцы не могли не проникнуться благодарностью к Довакину. По словам Галена, в этом году они собирались поступить в Легион и защищать страну подобно их отцу, погибшем в одной из стычек с Братьями Бури. Денег, которые они заработали за эти месяцы, как раз хватит на взнос за учёбу в Легионе.

      Рыжеволосый юноша проводил её до купален, откланялся, согласившись передать привет от неё брату, и поспешил вернуться к работе.

      Адриенна скомандовала Нериону сесть у двери и вошла в выделенную для неё комнату. Раздевшись, она со вздохом опустилась в горячую воду и позволила себе ненадолго расслабиться. Тяжесть, разлившаяся по всему телу, начала отступать, и даже в голове прояснилось. Но у Довакина было не много свободного времени, поэтому через несколько минут она взялась за мочалку, стирая со своего тела грязь, а после несколько раз тщательно промыла голову.

      Напоследок, Адриенна вылила на себя таз с холодной водой и отряхнулась, словно большая собака. Быстро высушив своё тело и волосы с помощью нехитрого заклинания, она надела чистую белую рубашку, а поверх чёрную кожаную броню. Несмотря на то, что доспехи Соловья Довакин оставила в Убежище, с высокими сапогами, идущими в комплекте, она расстаться не смогла. 

      Свои длинные до пояса рыжевато-каштановые волосы она собрала в тугую косу, грязную одежду очистила с помощью магии и открыла дверь наружу. Нерион продолжал сидеть под ней и только после взмаха руки покинул свой пост.

      Адриенна вновь вернулась в съёмную комнату на втором этаже, сняла защиту, сложила уже чистое бельё в походный мешок. Привычным движением Довакин надела перевязь с мечом через плечо, дотянулась до эфеса, упирающегося в её шею, правой рукой и чуть вытянула его из ножен, проверяя, в другую руку взяла мешок, окинув напоследок взглядом комнату на предмет забытых вещей. И кивнув Нериону на выход, двинулась следом за ним, чтобы присутствовать на церемонии погребения Верховной Королевы.

      

***

      Морндас, 22- Восхода Солнца, 4Э 203

      Гомон сотен голосов то затихал, то вновь усиливался, накатывал подобно волнам во время прилива. Он рос, отражаясь от стен домов, эхом разносясь дальше по улицам, набрасываясь на чувствительные уши Довакина, оглушая и дезориентируя её.

      Последний раз на площади Солитьюда собиралась толпа ещё год назад, во время казни Роггвира. Но тогда присутствовало всего несколько десятков человек, в этот же вечер здесь был весь город и даже некоторые жители прилегающих территорий, успевшие добраться до столицы.

      Солнце почти полностью зашло за горизонт и сквозь городские стены не пробивалось ни одного его лучика. Площадь освещалась многочисленными факелами, притороченными к установленным вокруг площади столбам, но их света не хватало, чтобы рассеять тьму в дальних углах.

      Адриенна умело двигалась сквозь толпу к помосту, люди сами расступались перед ней и Нерионом, высоко поднявшим голову и суровым взглядом смотря на каждого. Они шли, оставляя за собой шепчущихся жителей, и всё, что Довакин слышала от них же несколько часов назад начало повторяться. Но воительница, упрямо сжав челюсти, продолжала двигаться, смотря только прямо перед собой, пока не наткнулась на линию имперских солдат, преграждавших жителям путь к помосту. Ближайший воин, едва завидев Довакина и её собаку, отступил, освобождая дорогу, и Адриенна благодарно кивнула, облегчённо выдохнув.

Ему очень повезло, что он не остановил тебя,

 - мерзко захихикал внутренний голос.

      Довакин взошла по ступенькам на возвышение, оставив Нериона внизу, и приблизилась к носилкам, державшимся на подпорках в полуметре над землей. В наскоро сколоченном деревянном сооружении покоилось тело Элисиф Прекрасной, одетое в её любимый наряд и королевскую мантию. Руки были сцеплены в замок на животе. Неровный свет факела не касался лица Верховной Королевы, оно оставалось в тени, от чего казалось, что женщина просто спит. Вот только ни вздоха не доносилось до чуткого слуха Адриенны, а грудная клетка Элисиф оставалась неподвижна.