Хроники Скайрима. Адриенна Драконорождённая

36 глава. Воздвигая стены

Лордас, 21-е Первого Зерна, 4Э 203


      Алисана размеренно покачивало в седле, пока солнце нещадно палило его чёрные, как смоль, волосы и даже надетая на голову тряпица не могла защитить их от горячих лучей. Он боялся лишний раз вздохнуть, замерев, словно мышь под взглядом кобры, и в который раз подавил желание обернуться, когда ощутил, как Сигмунд шевельнулся позади. Норд наклонился вперед, чтобы достать что-то из сумки, прикреплённой сбоку. Волосы на шее Алисана мгновенно встали дыбом, когда их коснулось холодное дыхание Тени.
 

      В следующее мгновение Лис едва не подпрыгнул на месте, когда перед его лицом возникла фляжка с водой. Он тяжело сглотнул, только сейчас почувствовав жажду, охватывающую его всё это время, и покорно сделал большой глоток, поддерживая сосуд дрожащими руками. И чуть не выплюнул всю жидкость обратно, заслышав тихий, но отчетливый смех над ухом. Если до этого ему казалось, что страшнее тёмно-синих безэмоциональных глаз Сигмунда ничего быть не может, то теперь он был уже не столь уверен. 

      Лис заставил себя проглотить воду и вернул фляжку, мимолетно взглянув на Вемунда, едущего рядом с ними. И без того белая кожа его с утра приобрела сероватый оттенок, на лбу выступила испарина, а челюсти норд сжал так сильно, что Лис даже удивился, почему до сих пор не услышал хруст зубов.

      После обеда мальчик заметил, что старшему из двух братьев всё же стало лучше, но стоило редгарду закрыть глаза, как он видел болезненно пульсирующую ауру вокруг черноволосого норда. Ри назвала такое зрение «магическим». Видеть ауры Лис начал всего несколько дней назад, после того как они с приёмной матерью начали медитировать во время вечерних привалов. Его дар отозвался сразу, стоило только Лису обратиться к нему, и ярким, чуть обжигающим огоньком вспыхнул в груди. Теперь юный редгард чувствовал, как огонь течёт внутри, то растекаясь по всему телу, то собираясь в ярко горящий костерок в центре грудной клетки. 

      Вот и сейчас, стоило Алисану испугаться, пламя буквально заполыхало в нём. Мальчик бы даже и не удивился, если бы его кожа загорелась, как прошлой ночью произошло с его приёмной матерью.

      Взгляд Лиса невольно обратился вперёд, в спину Довакина. Он закрыл глаза, воззвав к своему дару. Аура Адриенны время от времени вспыхивала, буквально разбрасываясь искрами во все стороны. Мальчик, в который раз, с удивлением отметил, что с внутренней стороны её аура светится зеленоватым светом, отделяя сжигающее всё на своём пути пламя от тела Ри, словно барьер.

      Алисан нахмурился, стремясь внимательнее рассмотреть это свечение, а затем в удивлении широко распахнул глаза. Возможно, ему это только показалось, но зеленоватый барьер, словно бы, истончился и немного потускнел, по сравнению с тем, каким он был прошлым днём. Почему-то это вызвало волну мурашек по телу мальчика, хоть он так и не понял, прав ли в своих наблюдениях. 

      Редгард несколько раз моргнул, возвращая себе нормальное зрение, и вновь тяжело вздохнул. Ри за все часы пути ещё ни разу не взглянула на него, шёпотом разговаривая о чём-то с Исой. Хоть Лис и пробыл в Вайтране всего несколько дней, но он успел о многом расспросить Соратников об их оборотничестве. Мальчик поведал воинам о том, что приёмная мать сама призналась в своей волчьей сущности, и им не осталось ничего другого, кроме как поделиться доступной информацией. В частности, Лису доходчиво объяснили, почему нельзя впускать в себя Зверя в ближайшие недели после первого обращения. Поэтому он понимал, почему, очнувшись, Ри всё своё внимание переключила на Ису, не отходя от неё ни на шаг и постоянно стремясь оказаться между ней и Лисом. Сейчас его приёмная мать старалась отвлечь девочку и удержать Зверя, почти полностью овладевшего сознанием Исы. 

      Какая-то мысль не давала покоя Лису уже долгое время, и он вновь нахмурился, пытаясь её уловить. Вроде бы он слышал о каком-то артефакте, который мог помочь…

      Мальчик вздрогнул, когда его осенила догадка. 

      - Ри, - Лис откашлялся, когда из горла вырвался лишь едва слышный хрип и попробовал вновь, с удивлением наблюдая, как приёмная мать вздрагивает от его слов. – Почему ты не дашь Исе Кольцо Хирсина? Оно, ведь, способно удержать Зверя. 

      Мышастый конь под ним резко остановился, повинуясь внезапному натяжению поводьев со стороны Сигмунда, а затем круто развернулся и бросился в галоп в сторону от Ри. Лис с недоумением оглянулся назад и в ужасе распахнул глаза. Тенегрив взвился на дыбы, сбросив на лету обращающихся наездниц, и последовал за ними. Конь Вемунда стелился по вайтранской степи рядом с ними, а сам норд посерел ещё больше и, казалось, удерживался в седле лишь волевым усилием.

      Алисан вновь оглянулся, успев разглядеть только, как Волчица бросается на Ри, успевшую принять облик Зверя, когда Тенегрив перекрыл ему весь обзор, и мальчику пришлось отвернуться и сосредоточиться на том, чтобы самому не вылететь из седла. Помочь приёмной матери он ничем не мог, и ему ничего не оставалось, кроме как взмолиться всем Богам, чтобы она не пострадала.


      

***

      Лордас, 21-е Первого Зерна, 4Э 203


      Адриенна знала, что это всё равно произойдет сегодня, и даже удивилась тому, как долго терпела Иса. Поэтому когда Лис произнес роковое слово «удержать», она уже была готова. Адриенна одним движением отстегнула от луки седла свою сумку со сменными вещами и резко натянула поводья. Повинуясь её приказу, Тенегрив взвился на дыбы, и только тогда Довакин позволила Зверю завладеть своим сознанием. Броня с хрустом разошлась по швам, оголяя тёмно-серую шерсть. Меч и кинжалы разлетелись в стороны.

      Приземлившись на все четыре лапы, Зверь оскалился в ответ на рычание Волчицы, принимая брошенный вызов. Белая Волчица бросилась первая, щёлкнув зубами у самой шеи Зверя. Успев увернуться, он отпрыгнул в сторону, поднялся на задние лапы и обрушился всем весом на подставившую спину противницу, придавив ту к земле. Хоть Волчица была ещё совсем щенком, по силе она уже была почти равна Зверю, а ярость лишь питала её. Истинный оборотень не намеревалась сдаваться. Вывернувшись их захвата Зверя, она сумела сомкнуть челюсти на его плече. Но тот лишь коротко взвыл и зубами схватился за её загривок.

      Первым отпускать и признавать поражение никто не стремился. Зверь почувствовал на языке кровь соперницы, но лишь сильнее сжал челюсти, слыша, как натужно хрустят позвонки под её холкой. Волчица взвизгнула от боли и, наконец, разомкнула зубы, распластавшись на земле и судорожно дергая лапами. Зверь придавил её к земле ещё сильнее и, лишь услышав скулеж, отпустил загривок и, чуть припадая на одну лапу, отошёл. Он уселся на задних лапах в нескольких шагах от поверженной Волчицы и принялся зализывать рваную рану, краем глаза посматривая на неё. 

      Волчица тяжело задышала, не стремясь вставать, а затем ненадолго закрыла глаза, приходя в себя. Зверь наблюдал за тем, как быстро рассасывается её рана и высыхает кровь, и уже через несколько мгновений белоснежный оборотень поднялась на лапы и отряхнулась, будто ничего и не было. С опаской посматривая на Зверя, она принялась обнюхивать место недавней битвы. Особенное её внимание привлекла разорванная на лоскуты броня его двуногой сестры. Затем она подняла голову и всмотрелась в горизонт в той стороне, в которой скрылись его кровные братья и увезли с собой щенка сестры. 

      Там, невдалеке, лежал, пригнувшись к земле, Нерион. Мысленному приказу уйти он подчиняться не желал, но в битву всё же не вмешался, лишь внимательно наблюдал, изредка полаивая на белоснежного вервольфа. В этот раз Волчица замерла, заслышав его лай, и напряглась, готовая в любой момент броситься в атаку. Зверь резко прыгнул вперед, оказавшись между ней и Нерионом, и оскалил белоснежные клыки. Он твёрдо встретил льдисто-голубой взгляд Волчицы, и расслабился только тогда, когда та опустила голову и отступила, улегшись на землю и покорно прижав к голове уши.