Хронофаги

Размер шрифта: - +

Глава 4. Ва-банк

В определенном возрасте столкновения между людьми

начинают осложняться борьбой со временем. И это уже безнадежно.

Камю А.

 

Пальцы болели, кровоточа сквозь бактерицидные пластыри, которыми помогла обклеиться главбух, Нина Николаевна. Стиснув зубы, Иветта усердно набивала приказ, свернув окно с цветами фона для нового макета. Изредка с подбородка капала слеза, разбиваясь о кромку стола.

«Мы встречались два года. Что его вдруг перестало устраивать? Что?»

– Иви, ты до ночи засела? – окликнула её бухгалтерша Лена. – Пошли, проводишь меня до «Пассажа».

– Не могу, – буркнула девушка, не отрываясь от текста, – иди одна.

Лена демонстративно вздохнула, поправила шарфик с пайетками и хлопнула дверью. Вета позвонила сторожу, чтобы зашёл через два часа, и закрылась изнутри. Она распечатала, наконец, приказы и сложила их  в папку, вместе с зарегистрированными письмами. Когда за окнами стемнело, она даже не вспомнила включить свет, и монитор заливал её сосредоточенное лицо синевато-мертвенным сиянием.

«Он говорил, что я – всё. Что ещё пару недель и он разведётся. Что лучше лежать в могиле, чем с ней рядом… И всё это обман, обман… Да разве можно так врать: в глаза, чуть ли не со слезами? Видно, сказкам место только в тетрадках...»

Лазоревый цвет в редакторе никак не желал сочетаться с коричневым, как девушка ни старалась. В итоге с последним пришлось расстаться путём обширного высветления и преобразования до орехового. Осталось подкорректировать тени надписи «Окна плюс» и выбрать наилучший вариант композиции.

«Поделом мне. За что бы я ни бралась, не получается ничего... Да и разве я заслуживаю другого?»

 Вета, выключила компьютер и, сунув распечатанный макет к письмам и приказу, позвонила сторожу. Пальцы ныли и зудели.

***

Валентина трясло. Он ходил из угла в угол, не замечая, что выкуривает пятнадцатую по счёту сигарету. Раздавив горячий окурок в переполненной пепельнице, мужчина машинально щёлкнул зажигалкой, сжал зубами очередной фильтр и глубоко затянулся.

«Мать её так! Мать её так за ногу!» – метались злобные мысли, а сухие пожелтелые губы шептали:

– Что ж делать? Что ж делать-то теперь, а?

Охряные стены дешёвой гостиницы, обклеенные полосатыми советскими обоями, давили со всех четырёх сторон. На расправленной кровати валялись куски колбасы, хлеб, бутылка газировки и блистеры анальгина. Клубы вонючего дыма висели в комнате плотными кольцами, неприятно напоминая ядовитых змей.

«Я был богом. Мог абсолютно всё. И в одну минуту эта неуклюжая сука разрушила всё!.. Они найдут. Найдут. Да, теперь-то точно найдут».

Шрам чесался невыносимо. Валентин не заметил, как разодрал его, по щеке потекла кровь. Нервно почёсываясь, он периодически размазывал её по лбу и шее. Потное лицо покрылось багровой коркой, стянувшей кожу.

«Убьют. Убьют, где бы ни прятался. Теперь точно…»

Он то и дело теребил, словно незажившую рану, воспоминание о том, как ему достались часы, пытаясь выжать крохи спасительной информации.

Тогда он корчился между ржавыми заброшенными гаражами, а в глазах двоилось бездушное серое небо. Герыч и Лом работали качественно, так, что Валет (а тогда он был именно Валетом) мог только исступлённо выть разбитым ртом, загребая острую щебёнку. Болела печень, почки, избитые ноги и, кажется, сломанное ребро. Солёная кровь из расквашенного, забитого густыми соплями, носа текла в рот, попадая между выбитых зубов.

Но это было лишь предупреждение. Инвалида из него сделают, если за неделю он не наберёт ещё два миллиона. И будет он всю оставшуюся жизнь в форме «чеченца» сидеть у вокзала и клянчить подаяние для Колпака. Пока пролежни на заднице не завоняют так, что никто не рискнёт приблизиться, чтобы бросить в грязный берет мятый червонец.

Валет застонал: сердце заходилось, разгоняя кровь по повреждённым органам. По щекам пробежали две слезы.

«Бог, – мысленно взмолился он, – если ты есть, сделай хоть что-нибудь!»

И небо, такое хмурое и укоряющее, вдруг заслонила чья-то массивная тень. Валет инстинктивно сгруппировался и перекувыркнулся, откатываясь к двери гаража. Страх пересилил пульсирующую боль, рука нащупала кусок кирпича и с неожиданной силой опустилась на макушку склонившегося незнакомца. Тело гупнуло оземь глухо, как тряпичная кукла, набитая соломой. Шумно вытерев сопли рукавом, мужчина проморгался. Перед ним лежал навзничь какой-то патлатый старикан в кожаном плаще из цветных лоскутов. Седые космы побагровели от крови на месте удара, глаза беспомощно закатились. 

Привычно обшарив жертву, Валет обнаружил только зелёный бархатный чехол. Дёрнув за шёлковый шнурок, он извлёк на свет божий большие песочные часы в какой-то зеленоватой оправе. Старик застонал, и мужчина, торопливо сунув находку под куртку, захромал по тропке между гаражами, подальше от этого места.



Штурман Жорж

Отредактировано: 14.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться