Хронофаги

Размер шрифта: - +

Глава 17. Убить бога

Время — это мираж,

оно сокращается в минуты счастья

и растягивается в часы страданий.

Олдингтон Р.

 

Давным-давно, после просмотра «Супермена», Вета мечтала оказаться на месте журналистки Лоис Лэйн и мчаться в облаках на пару с героем, за плечами которого красиво развевался бы синий плащ. Теперь был и плащ, и герой, и небо, однако, от желаемой радости не осталось и следа.

«Он использует тебя...» – горели огнём в голове слова Риммы. Они жгли калёным железом, вновь и вновь вспыхивая перед внутренним взором.

Разрывая клочья влажных туч, они летели над Демидовском, окутанным тьмой и страхом. В этот поздний час город не спал. Пламя жадно лизало деревянный музей местного писателя, от бутиков слышался звон бьющихся витрин, на площади перед кинотеатром грохотал стихийный митинг с факелами, но всё перекрывал истошный вой сирен нескольких милицейских «девяток», обливающих проспекты мертвенно-синим светом. На улицах творилось что-то страшное: подростки тащили за волосы в машину вопящую женщину, у «Маркиза» гремела перестрелка, у колонн театра толпа плотным кольцом окружила двух дерущихся, брызги крови возбуждали их, сводили с ума. Мимо промчалась белобокая «Скорая», где-то визжала пожарная сирена. Люди кричали, грабили, куда-то бежали, падали, вставали и снова бежали. Вета сощурилась, вглядываясь в нечто огромное белесое и колышущееся в переулке: блестящие жвала и скорпионий хвост, сегменты, сквозь которые просвечивали полупереваренные люди. Оно ползло, давя машины и сшибая фонари, перекусывая провода, что слабо искрились.

Стало дурно. Девушка сглотнула и закрыла глаза.

«Всё из-за меня. Но разве я могла иначе?»

Рука мужчины больно давила на рёбра, надёжно прижимая к телу. Тучи подло сеяли стылой моросью, но симбионт даже в полёте не давал продрогнуть ни ей, ни владельцу.

– Так что за Чертоги, Бертран?

Кардинал вздохнул:

– Ты что из греческих мифов помнишь?

– Ну... Эм... Зевс... Афина... Гарпии...

– Ясно... Короче, отцом Зевса был Хронос. Тот самый, что ушёл вместе с Мартином и Олегом. На заре времён Зевс осмелился свергнуть отца и занять его трон. Макджи рассказывал, поскандалили они тогда круто, много дров наломали… Так круто, что облик планеты необратимо изменили. Но Зевс был не самым плохим сыном. В конце концов, он велел титанам создать для отца Чертог Времени, чтобы Хронос мог править и не делить с ним Небеса. Но если Хронос уйдёт из Чертогов и заново займёт трон, миру, который ты знаешь, грозит разрушение. Мы навсегда выпадем из времени, оно остановится и уничтожит пространство.

– Но он же ходит по земле и ничего...

– Если бы он занял трон, нас бы уже... Постой... О, боги... Мартин сказал, что это не первое исчезновение... Боги... 

– А кто сейчас на троне?

– Что?

– Кто сейчас занимает этот самый трон?

– Не помню... Никто, вроде бы.

– Никто? Как это «никто»?!

– Выходит, кому-то надо было, чтобы Старик сидел в Чертогах и не высовывался, – пробормотал Бертран, сощурившись. – Поначалу Зевсу, чтобы не делить власть, потом Митре, Яхве, Христу, Аллаху... А сейчас, когда трон опустел, Старик вырвался из плена... Но почему на землю, не к святому Престолу?

– Хочешь сказать, нас никто не любит и не бережёт? – гнула Вета, но кардинал не слушал:

– Он тоже внутри, как и мы. Само Время во Времени... Но Он же больше никогда не рвался к власти, мог гулять по земле хоть каждый день... Зачем Его заперли? Не понимаю...

– Бертран, так бога нет?!

– Зачем он тебе? – равнодушно пожал плечами мужчина и, не получив ответа, продолжил, – Христос ушёл совсем недавно. По его словам, он сделал всё, что мог, для этого мира. Ушёл в другой, творить добро и благо.

– Да как он мог!.. – задохнулась от возмущения девушка.

– А ты бы выдержала две тысячи лет подставлять левую щёку, когда тебя бьют по правой? Не суди, да не судима будешь. Помнишь? То-то. Аллах вообще плюнул в сердцах и хлопнул дверью, когда джихад, войну со злом в себе, люди объявили войной против неверных... Порой боги мало, чем отличаются от людей. И им надоедает стучаться в глухую стену...

***

В «Штольне» было темно – тусклый свет декоративной бленды на низком потолке неохотно расползался по неровному помещению, отделанному в стиле горного тоннеля. У стен, в которых зеленели куски фальшивого малахита и яшмы, теснились деревянные, грубо сколоченные, лавки. В центре темнело изогнутое деревянное тело сказочного полоза, извергающее из зубастой пасти воду в фонтан. Лишь стойка с зеркалами и батареей бутылок мешала полной атмосферности.

Кафе почти пустовало: лишь три из десяти столов занимали мрачные личности, при одном взгляде на которых становилось ясно, что с ними лучше не связываться: сжатые, словно пружины, они вели жуткие беседы вполголоса, а включить музыку бармен не осмеливался. Среди таких оказались и четверо совсем странных: взъерошенный бородатый дед, двое в старомодных плащах и один прощелыга со шрамом. Они заказали водки, запечённую в сыре рыбу и паштет. Уселись в углу и затихли. На них поглядывали недобро, но задирать, как ни странно, не пытались.



Штурман Жорж

Отредактировано: 14.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться