Хронограф

Размер шрифта: - +

Глава 18. Кровь в твоем бокале

Поразительно, насколько легко оставаться невидимкой в больнице, кишащей людьми как бактериями. Утром внутренний двор пуст, и никому не приходит в голову выглянуть в окно, чтобы застать врасплох беглянку в пижаме. Нет ни закрытых ворот, ни пропускного пункта, ни даже одинокой старушки-вахтерши — лишь арка, нырнув в которую, я оказываюсь на дремлющей улице.

Прижимаю к груди ноутбук. Этот бесполезный кусок микросхем умер окончательно, напоследок провоняв всё вокруг горелой пластмассой. Дал мне попрощаться с Артемом, и на том спасибо. Надеюсь, он найдет мой дом — а если повезет, то и меня — и поймет, почему нам не суждено скучать друг без друга по-настоящему. Только бы он не попал в ловушку. Мало ли, что может приключиться за десять лет.

Вдруг в 2017 году я попросту мертва?..

Только теперь до меня доходит простая вещь, которая кинжалом взрезает живот. Не стоило зазывать Артема туда, где отец с Евой (а куда им деться?) проводят свои кровавые обряды. Я словно направила его на убой. Семнадцатилетнего. Разыскиваемого. Несколько раз чуть не погибшего.

Вот такой вот гениальный план по уничтожению того, кто стал мне дорог.

Что мною руководило: безысходность или слабая вера в чудо?

Зачем я сказала ему свой адрес? Почему не послала в противоположном направлении, не предложила встретиться где-нибудь в Красноярске или другом городе нашей необъятной страны?!

Если он попадет в ловушку, то по моей вине.

Я должна связаться с ним вновь!

Пепельно-серое небо укрыто плотной завесой из туч и тумана. Продувает до костей ледяной ветер. Мне так холодно, что хочется бежать, срывая дыхание, чтобы согреться, вытеснить из легких изморозь. Но нельзя. Силы не бесконечные, а идти не меньше двух часов — от унылого областного городка, застрявшего где-то между стариной и современностью, до коттеджного поселка.

Ступни в безразмерных тапках шлепают по мокрому асфальту. Об обуви я вспомнила в последний момент, когда нога застыла в воздухе перед тем, как шагнуть вниз со второго этажа. Я забрала тапки из-под кровати и вновь встала на подоконник, тревожно вслушиваясь в отдаленный гул шагов. Прыжок был почти безболезненным, адреналин наполнил кровь жаром, и я ринулась в пустоту, плотно сжав зубы — чтобы не вскрикнуть от испуга.

Месяц назад Маша Миронова была хорошисткой, скромной девчонкой, одиночкой. Меня нельзя было назвать храброй или рискованной даже с натяжкой. Какой парашют, о чем вы; какие гонки по кольцу на спортивном автомобиле. Лучше я посижу дома с книжкой. Сегодняшняя Маша глотает таблетки, прыгает вниз и общается с парнями из будущего.

Асфальтированная дорога сменяется рыхлой обочиной. Мимо проносятся автомобили и грузовики, свистят шины, заходя в повороты; гудят гиганты-фуры. Мне страшно до озноба, до сведенных судорогой пальцев. Но я не позволяю себе остановиться. Ради Артема. Ради него и всех тех мальчишек, над головами которых занесен топор палача. Я пока не придумала, как помешать сестре и отцу — но назад дороги нет.

Шоссе бесконечно, оно вьется серебряной лентой, теряясь за горизонтом и возникая из мглы. Шаг за шагом, выстуживая внутренности, я иду. На входе в наш поселок дежурит охрана, но они беспрекословно поднимают шлагбаум, пропуская знакомого человека. Во взглядах читается искреннее недоумение, а рты округляются в немом вопросе.

«У богатых свои причуды», — должно быть, думают они.

А что такого? Никогда не видели девчонок в замызганных тапках и пижамном комплекте, едва переставляющих ноги от усталости? Вы плохо знакомы с семьей Мироновых.

Спрятавшись за раскидистой елью, я разглядываю наш дом так, как смотрят захватчики на неприступную крепость. Через двухметровый забор не перелезть, его не перепрыгнуть, в нем нет замаскированного лаза или тайного хода (по крайней мере, такого, о котором бы сообщили мне). Кованые подъездные ворота заперты. Особняк в ответ глазеет на меня темными окнами, спрятанный за бетонной оградой. Он зловещ и величественен, и чем-то напоминает мне отца. Полный секретов и тайн. Загадочный. Пугающий. Смертельно опасный.

Интересно, Еву уже оповестили о моем исчезновении? Она ищет меня или махнула рукой, мол, меньше сестер — меньше проблем?

Тряхнув всклоченными волосами, я прячу ноутбук в кусте шиповника и иду к дому в начале переулка, пестрому и безвкусному. Он массивен, крыльцо подпирают колонны, панорамные окна начищены до блеска. Наша соседка, причудливая Элеонора Павловна, некогда блистала на балетных подмостках, а нынче превратилась в немолодую и одинокую женщину всегда «чуть-чуть за пятьдесят». Она не приемлет заборы и считают, что приличным людям скрывать нечего, а потому никогда не прочь заглянуть в гости к тем самым приличным людям да посудачить о соседях. Отец всегда относился к ней с неприязнью, но говорил, что среди воров и бандитов, населяющих поселок, она самая безобидная.

Даже дверная ручка в этом доме причудливее некуда — в виде изогнутой кошки. Я давлю на кнопку звонка. За дверью разливается птичья трель, и зычный голос вскрикивает:

— Бегу!

Элеонора Павловна встречает меня при полном параде: волосы уложены в тугой пучок, глаза и губы аккуратно подведены. Макияжа наложено ровно столько, чтобы он казался естественным. Одетая в бежевое кимоно, повязанное алым поясом, соседка созерцает меня с отвращением, которое вскоре сменяется озадаченностью. Наконец, она понимает, что перед ней не оборванка, а девочка из дома напротив.



Татьяна Зингер, Анна Кондакова

Отредактировано: 13.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться