Хрустальная Соня

Глава 3. Посудомойка

Моя потеря нашлась на капитанском мостике. Зажимая руку и тихо постанывая, Нил встретил меня вымученной, но широкой улыбкой. Горе ж ты моё луковое, ну, как только умудрился-то, а?

— Это всего лишь перелом, жить будуу...ууу!! — взвыл он, как только подскочивший к нему мужчина принялся ощупывать локоть и предплечье. — Больно!

— Терпи, парень, капитаном будешь, — хмыкнул лечащий врач, что-то резко дёргая, и быстро приложил пару досок, перематывая руку. Болезненный вой Нила скрутил все внутренности в тугой узел, заставив побледнеть от осознания того факта, что я не доглядела за ним. Позволила пойти на поводу у собственной глупости. — Перелом серьёзный, недели три будет срастаться точно, а там ещё некоторое время с одной рукой придётся бегать. Мои рекомендации: больше кальция и минимум нагрузки.

— Когда это он умудрился? — присела рядом на корточки, хлопая себя по карманам штанов. Сигарет, конечно же, не было. Нил мутным взглядом обвёл всё вокруг, как-то отстранённо задерживаясь на предметах оснастки, но явно не отдавая себе отчёта в том, что вокруг него происходит.

— Куском перил, отлетевшим при взрыве бочки с порохом, — хмыкнул мужчина. — Меня спас, да сам под обломки угодил.

— Видишь, я нужен, — широко улыбнулся воришка, остановив на нас блуждающий взгляд и буквально светясь изнутри. Мужчина удивлённо вскинул брови, после потрепал своего спасителя по голове. — Я нужен... — закатив глаза, Нил завалился бы на бок, не поймай он его.

— Всё, на сегодня дите отбегалось, — хохотнул врач. Подхватив легкое тельце на руки, мужчина направился куда-то дальше по кораблю. — Не беспокойся, никто его не обидит. За собой присматривай, тут буду честен. Но и тебя постараемся сберечь и в обиду не дать. Особенно, если останешься.

— Не уверена, что у меня есть желание пребывать среди вас, — честно призналась, забегая вперёд и открывая перед ними дверь каюты. Как оказалось — медблока, о чём говорили два длинных ряда коек, выставленных друг напротив друга, заправленных белоснежными простынями и огороженных ширмами, да специфический запах помещения. Такой бывает только в больнице. — Я имею довольно-таки чёткое представление о том, что представляют собой пираты, и то, чем они занимаются. Во мне нет стремлений к грабежам и насилию.

— Искренне советую тебе не говорить подобного в присутствии других, — убрав тепло из голоса и сгрузив тушку на ближайшую кровать, повернулся ко мне он. — Мы — пираты и, наверное, как и большинство из нас, гордимся этим. Но у нас есть свои принципы: мы не трогаем женщин, детей, стариков, не нападаем на прибрежные поселения. Мы, даже, стараемся не трогать пассажиров и членов экипажа тех кораблей, на которые нападаем. Но мы беспощадно, с удовольствием и радостью, вступаем в бой с другими пиратами и работорговцами. — Он подошёл ближе, пристально смотря мне в глаза. — Тебя не тронут при любом раскладе — ты нас спасла. Но, сказав подобное, ты вызовешь огромную волну неприязни в свой адрес.

— Приму к сведению, — кивнула в ответ, внутренне почему-то радуясь тому, что в глазах напротив нет страха при виде моих. — Меня зовут Соня. Как мне обращаться к тебе?

— Коул, — он кивнул, всё так же, не отводя от меня взгляда. — У тебя странные глаза.

— Жабьи, я знаю, — кивнула в ответ, склонив вбок голову, рассматривая его. Высокий, загорелый, чуть седой на висках и с таким понимающим зеленым взглядом, что становилось страшно.

— Нет, вовсе нет, — он отрицательно мотнул головой. — Они странные. Просто странные. Тебе никто операций на них не делал? Эти маленькие белые полоски в углах...

— Я не знаю. Если ты читал газеты, то, может, встречал статейку о том, что беженцы из погружающегося под воду острова погибли при переселении на новую родину. Я из их числа. И я не помню своего прошлого. С той газеты начинается моя жизнь.

— Довольно занятно. Меня насмешила тогда постановка вопроса и дела в целом: сочувствие. Так же то, что вы столько проплыли ради нового дома и всё зря. А выжившему даже ничем не помогли, разве что приютили на новом месте. Император меня порадовал.

— Мне плевать. Повторяю: я ничего не помню из своей той жизни. Моё имя также выдумка — первое, что пришло на ум. И спасибо за предупреждение.

— Мы можем научить тебя владеть своей силой, — уже в спину, когда я вновь открыла дверь, мешкая на выходе.

— Как узнал? — обернулась, насторожившись.

— У тебя всё на лице написано, — пожал он плечами, легонько улыбаясь.

— Не, ну не смешно уже, — топнула я ногой. Но обратно вернулась и села рядом с Нилом, не желая идти на окровавленную палубу. В помещение ворвались женщины, белые как мел, но уже куда более целеустремлённо оглядывающиеся вокруг.

— Тот мужчина с синими глазами сказал, что сейчас сюда приведут раненых. Нужно оказать медицинскую помощь, — заявила старшая из них, подбегая к столу и принимаясь искать медикаменты в ящиках и настенных шкафах.

— У этого капитана Блада вообще имя есть? — не выдержала я, осторожно укрывая паренька и вставая на ноги, с целью помочь девушкам. Отсиживаться в углу не хотелось. Да и нужно было лучше разглядеть тех, с кем теперь плыла бок о бок.

— Его зовут Грэг, — улыбнулся Коул, быстро подготавливая бинты, какие-то ампулы и прочее. — И он действительно наш капитан.

Я удивленно вскинула брови, поражаясь тому, какая сволочь их капитан. А как еще назвать человека, который вместо того, чтобы утешить своего соседа по клетке, начнёт над ним издеваться?

Раненые действительно стали поступать с ужасающей скоростью. Мы освободили около сорока человек и почти все, кто ринулся наверх, в бой, все пришли в маленькое помещение медблока, находящееся в носовой части корабля. Воздух быстро наполнился болезненными стонами, запахом крови и смерти. Видя то, какие раны получили бившиеся за свою свободу моряки, становилось страшно: распоротые в некоторых местах так, что видны были кости, они, тем не менее, упрямо стояли на ногах, не желая присаживаться на стулья или, что воспринималось с еще большей яростью, ложиться в кровать. Девушкам и Коулу пришлось нелегко — только когда более-менее раненые были призваны на помощь, дело пошло быстрее и продуктивнее. Крепкая разящая длань товарищей по команде быстро выбила лишние мысли из дурных голов.