Хрустальная Соня

7.2.

До самых дальних окраин я топала ещё минут двадцать. Дома действительно становились всё невзрачнее и невзрачнее, хоть и оставаясь нарядными но, всё же, теряя что-то неуловимо-волшебное. Будто покрываясь пылью. Остановившись перед покосившимся двухэтажным домиком, скептически осмотрела его с видимых сторон — ну, ещё пару дней постоит... Если крыша не рухнет. Может, стоит, всё же, вернуться обратно к более-менее целым зданиям, где не будет риска словить истлевшей балкой по затылку?

— Ох, деточка, что ж ты такая тощая-то? — старческий голос за спиной заставил чуть ли не взвиться в воздух, столь неожиданно громко он прозвучал над тихой улочкой.

Обернувшись, увидела старушку, которая явно захотела свести мои и её шансы на инфаркт в мою пользу. Закутанная в какой-то пуховый платок с цветочным узором, накинутый поверх длинного платья кремового цвета, божий одуванчик с цепким взглядом, с укором приподняв бровки, во все глаза рассматривала бледную меня, качая головой.

— З-драсьте... — неловко промямлила, подходя к ней. — А я тут жильё ищу на пару дней, себе и другу, не подскажите: может, сдаёт кто? — я замерла напротив, неуверенно сжимая лямку планшетника.

Ведьма, настоящая ведьма, живущая в покрытом пылью пряничном домике. Не… К ней я на постой не соглашусь, если предложит.

— Жильё, значится, — пожевала она губами, тут же теряя ко мне интерес, засуетившись. — Постучи в домишко, может, кто и откроет.

— А что, вы не знаете, есть ли там вообще кто-то? — удивилась, наблюдая за тем, как бабка быстро ретируется за дверь своего домика.

Она вообще сделала вид, что я не с ней о съеме говорила. Карга старая…

— Проклятый, да будь его век ещё короче. А можливо и помёр ужо, — цыкнула она, закрывая дверь.

— Какая милая бабулька, однако, — вскинув брови, удивленно пробормотала, наблюдая такое дело.

То есть он проклятый, она о нем и говорить не хочет, смерти ему желая, но в то же время посылает меня именно туда?

Ну ты… Старая скотина. Вот и пойду.

Осторожно отодвинувшаяся на окне кружевная занавеска тут же отдернулась обратно. После, кажется, ещё и шторой изнутри всё закрылось. Эй, не портьте мне вконец атмосферу волшебства!

Обернувшись обратно к покосившемуся строению, неуверенно сглотнула, разом теряя остатки былого спокойствия и уверенности.

Будем искренне надеяться на то, что привидениями дом не населен — кто как, а я их раньше не встречала и вряд ли смогу адекватно отреагировать.

— Так, Соня, ты у нас девочка большая, даже дважды, давай, стучи, — бормоча себе под нос, подошла к ветхой дверце, тревожно осматривая её и примеряясь к тому, куда бы удачней стукнуть, чтобы не сломать. — Эй, хозяева... В смысле, извините, но, есть ли кто дома? Желательно живой…

Ти-ши-на. Резко обернувшись назад и сверкнув глазами, вновь засекла неприветливую старушенцию за подглядыванием в окошко. Бабулька быстро отшатнулась от окна, зацепив с собой кувшин с каким-то засыхающим монстром времён палеозоя, или, как в этом мире было привычно называть такую древность — времен до Первой Огненной Волны, а я, довольно усмехнувшись, повернулась обратно, на скрип двери, нос к носу сталкиваясь с хозяином дома.

Вернее, не так: макушка обитателя рассыпающихся двухэтажных хором была где-то на уровне моего живота.

— Ой, извините, — отступила назад, чтобы лучше его видеть.

Маленький, щупленький, с огромными синяками под серыми глазами и подсыхающей коркой крови в углу тонких губ, одетый в явные обноски, мальчик, лет одиннадцати на вид, хмуро уставился на меня, глядя чуть исподлобья. Спутанные волосы, грязь на теле и одежде — что за фигня? Гулял и не успел переодеться?

— Что? — тон так же не светился особой приветливостью.

— Эм... Я ищу жильё на несколько дней, — приветливо улыбнулась, чуть нагибаясь к нему. — Вот, решила...

— Я не маленький, не надо сюсюкаться! — он грубо оборвал меня, вздергивая подбородок и глядя в ответ почти бешеным взглядом. — Уходи, не видишь? Я — проклят!

— А? — удивленно вскинула брови, глядя на него.

Мальчик продолжал стоять почти навытяжку, с вызовом глядя мне в глаза. Нахмурившись, качнулась в одну сторону, потом в другую, ища хоть какие-то намеки на его проклятие и, не найдя таковых, вновь выпрямилась.

— Чёт не вижу.

— Это же проклятие, глупая! — вскинул он брови, глядя на меня с ощущением явного превосходства. — Его нельзя увидеть, оно просто берёт, и действует!

— Ладно-ладно, — примиряюще вскинула руки, чувствуя, как начинали ощутимо давить лямки рюкзака за спиной. — Взрослые есть?

— Нет, я сам себе взрослый, — скрестил руки на груди мальчишка. — Не нужны мне эти дядьки и тётки!

— Хорошо, — скорбно протянула, понимая, что уже сама никуда не уйду. Дети не должны быть одни, даже, если теперь у меня на одну проблему больше... — Тогда, я и мой друг будем жить у тебя пару дней. За деньги, — не забыла добавить, видя начинающее проступать возмущение у него на лице.

— Сто золотых в сутки! — сразу же заявил он. — И ни монетой меньше!

— Покосившийся дом на окраине города? — вскинула брови, глядя на него с насмешкой.

Мальчик тут же скуксился, но отступать не захотел.

— Пятьдесят!

— Нет горячей воды, если вообще есть вода, — продолжила я.

— Вода есть!

— В колодце за забором? — прищурилась, кидая мимолетный взгляд на соседний перекресток, где женщина как раз набирала себе два ведра.

— Двадцать, — совсем уже нахохлился он, вновь опуская голову и глядя на меня из-подо лба затравленным взглядом.