Хрустальная Соня

13.1.

К часу мы, матерясь сквозь зубы и попеременно выдергивая разнообразные колючки из различных мест, наконец-то дошли до места икс. Барьер Лютера несколько раз хорошенько помог нам, хоть и переходить по созданному им мосту я решилась только с ним же под ручку – недоверие никуда не ушло, вспомнить хотя бы то, что его к грифонам никто вообще не звал.

Перед нами высился вулкан. С множества сторон меня тихо звали обломки обсидиана, поблескивающие в свете солнца. Решив, что в случае чего наведаюсь к ним потом, требовательно посмотрела на нашего провожатого, вышедшего вперед и начавшего бить земные поклоны вулкану. При виде малыша-грифона он тоже долго завывал что-то непонятное, танцуя вокруг него и всех нас за компанию. Нил был несколько смущен, но ничего поделать не мог. Мы тоже, по тем или иным причинам: Шура следил за местностью, Михель что-то конспектировал в своем маленьком блокнотике, Лютер зевал, а я все еще переваривала информацию о флагах. Дик тихо чистил ногти карманным кинжалом. Один врач был спокоен как удав, оптимистичным взглядом окидывая открывшийся нам, с нашего холмика, пейзаж и явно прикидывая, сколько ядовито-кусачего или просто растущего, мы можем встретить.

– Великие звери, коим дарованы крылья, впереди, на горячих камнях, о, команда Хрустальная, с птицей на знамени! – это было первое предложение на нашем языке. Да еще такое длинное…

– И, что нам ждать? – Шура вышел вперед, окидывая окружающее нас внимательным взглядом.

– Короли этого острова сами решат – я не в силах даже посметь! – отшатнулся провожатый. Впереди, в легкой дымке исходящей от вулкана, кто-то заклекотал, из-за чего грифон в руках Нила встрепенулся и закричал в ответ, маша небольшими крылышками.

Абориген бухнулся на колени и уперся головой в землю, что-то быстро бормоча на своем. Нам оставалось лишь непонимающе поднять головы и…

– Твою мать, Неонил Фарнир, твою мать! – на выдохе простонала, понимая, что я не хочу оставлять себе этого детеныша, даже если его родители нам заплатят.

Огромный, полностью черный, перед нами рухнул грифон, пружинисто приземляясь на все четыре лапы и угрожающе приоткрыв клюв, хлеща себя длинным хвостом с перьевым покровом вместо кисти. Стань я Лютеру на плечи и, возможно, только тогда бы смогла смотреть в его глаза, ярко желтые, буквально выделяющиеся на орлиной морде. А о размахе крыльев и говорить не хотелось – наш корвет, поперек, точно бы накрыл.

– О, господин небес и тверди! Не гневайся! – истерично возопил наш провожатый и тактично вырубился, больше не отсвечивая.

– Лютер, твой барьер, в случае чего, вообще потянет? – тихо прошептала парню и тут же замерла соляным столбиком – зверь мгновенно повернулся ко мне, прожигая неприязненным взглядом.

Птенец в руках у Нила как-то затих, после вообще нахохлился, как-то виновато глядя в адрес родственника.

– Нил, давай. Мы, если что, прикроем, – Шура старался говорить ободряюще, но негромко, не шевелясь лишний раз.

Парень, сглотнув, осторожно вышел вперед, тут же попадая под внимательный взгляд-прожектор.

– Сударь грифон, мы нашли вашего ребенка, – он осторожно вытянул детеныша вперед, после вновь прижал к себе. – И, в общем…

Он замолчал, неуверенно глядя на зверя, внимательно его слушающего. Детеныш, некоторое время молча сидевший у него на руках, завозился, после несильно клацнул клювом, привлекая внимание.

– Пожалуйста, отпустите его с нами! – громко прокричал парень, неосознанно прижимая птенца крепче.

Зверь, чуть наклонив клюв, внимательно на него смотрел. Лютер, почти незаметно, вынул руки из карманов, растирая пальцы. Я осторожно потянулась к ремешку на плече – снять все предохранители дело секунды, и ее даст мне барьер парня. А дальше и сквозь чехол стрелять можно – я специально меченые патроны в магазин вставила.

Зверь, неожиданно плавно для такой махины, отступил в сторону, кивком головы указывая на вулкан и тропку к нему. Нил двинулся вперед, а вот нам дорогу красноречиво перекрыли, поставив перед впереди идущим Шурой огромную птичью лапу с выдающимися когтями.

– Ну, ты там кричи, если что, идет? – неуверенно крикнула парню вслед и, опять попав под внимательный желтый взгляд, примирительно пожала плечами. Ну я же волнуюсь, ага.

Через час блужданий по пустоши перед горой и под внимательный взгляд улегшегося поперек дороги зверя, я успела схарчить весь обсидиан, даже несколько переев – вместе с тем, что волосы стали черными, вместо привычного коричневого цвета, так еще и кончики пальцев с ногтями приобрели серый и, на ногте, черный цвет.

А-а-а-а, я гот.

Наш провожатый, на мгновение очнувшись и увидев, кто рядом с ним, вновь благополучно выпал в Астрал – посещать чертоги разума. Врач, сидящий около него и явно еще тот пофигист, только посмеялся и продолжил дальше курить свою трубку, выпуская в небо ароматные колечки дыма. Если сейчас мимо нас пройдет старик в сером балахоне и остроконечной шляпе, желая доброго дня – я не удивлюсь.

Лютер, наплевав на весь мир, завалился спать в тени зверя, благо было где. Шура, немного поразмыслив, прихватил Дика и так же сел рядом с ним – и тенек и охрана, в случае чего.

Находившись вдоволь и решившись, подошла к врачу и села рядом с ним, внимательно следя за эмоциями мужчины. Моего роста, чуть полноватый, хотя даже так он явно мог самостоятельно дотащить парочку раненых громил до лазарета. Светлые, по-отечески теплые глаза, мягкая улыбка, лет сорок пять-пятьдесят навскидку – вроде и добряк, на первый взгляд, да паранойя начинать ласково напевать о его прошлом.

– Вы были в прошлой команде, плавающей на фрегате, который мы захватили. Сделали это без боя, без усилий – просто усыпили вас и выкинули нахрен. У меня к вам весьма понятный, после этого, вопрос: какого хрена вы теперь в нашей команде?