Я - богиня на измене

Глава четвертая. За часть прекрасной дамы

Глава четвертая. За часть прекрасной дамы

- Рыцарь подождет, - буркнула я, открывая дверь. На пороге стояла страшненькая служанка, у которой я срочно потребовала бадью с горячей водой.

- Ой, нельзя мыться вам, Леди Гвиневра! – запричитала она. – Негоже девице мыться. Детей не будет!

- Быстро! – потребовала я, чувствуя от себя такой запах, который медведя на охоте убьет без ружья. Кстати, а где медведь? – Так! Вы моего медведя не видели?

Ну да, мало ли, вдруг он незаметно в режиме невидимки на цыпочках мимо прошел, затаив дыхание.

- Видали! Как же! Ходил по замку! Спугнул ключницу, пошел к поварам… – произнесла служанка,  а я обрадовалась самодостаточности своего домашнего нелюбимца.

- Несите бадью и платье! Чистое! – приказала я, а служанка исчезла.  Я осмотрела комнату при дневном свете. На столе лежал недошитое полотнище с воткнутой иголкой. Какой-то косоглазый мужик в короне. Видимо, где-то рядом с натурщиком рядом были пчелы, иначе как объяснить значительную припухлость левой щеки. А может, он просто ел конфетку? По  шкале «обезьяна-красавец с обложки», герой средневекового эпоса, в котором из цензурных слов были одни запятые, занимал почетное первое место на начальных ступенях эволюции, палкой требуя стадо гамадрилов потесниться. Палку решили увековечить тоже, дабы удержать позиции. Лысенькая и реденькая бородка, напоминающая интимную стрижку, грозно топорщилась.

«Король Артур», - был вышито внизу. В комнату втащили парящую бадью и белое платье с пережатыми воланами рукавов. Платье чем-то напоминало ночную рубашку, но вариантов не было. Битва между деревянным гребнем и мокрыми волосами закончилась окончательным разгромом противника и выниманием зубцов из колтунов.

- Леди Гвиневра, - напомнили мне за дверью, а я закатила глаза.

- Передайте ему, чтобы встал в очередь! – рявкнула я, пытаясь осторожно сдвинуть бадью с прохода. Вместо того, чтобы подвинуться на пару сантиметров, бадья с легкостью перевернулась, обеспечив служанок работой. Я посмотрела на свою руку, а потом гаденько улыбнулась себе в зеркало. Значит, яблочки работают! Ну-ну, доблестный рыцарь!

Я вышла в зал, где опять раскинулась общественная столовая «За особые заслуги». Прямо в центре зала стояло то, что заставило меня робко поднять голову вверх. Еще бы парочка сантиметров, и мне пришлось бы прислонять руку козырьком. Огромный мужик, почти два с половиной метра ростом в серебристых доспехах стоял в центре зала. Алый плащ стекал мягкими складками с плеч, на нагруднике была написана буква «Г», а на голове красовался блестящий, как новенькая кастрюля шлем с забралом.

- О, Леди Гвиневра, - упал на колено рыцарь, вызывая господина Рихтера со шкалой землетрясений. – Я готов служить вашей чести своим достоинством!

Да, так красиво мне интим еще не предлагали. В углу зала стоял менестрель, с повязкой из грязной тряпки на голове.

- Я готов сражаться за вас, - рыцарь покорно склонил голову и поднял щит, где был изображен мой портрет. Я вам хочу сказать, что меня тут даже слегка приукрасили!  - За вашу честь!

- Простите, я не расслышала! За какую часть меня вы готовы сражаться? – насмешливо спросила я, глядя, как рыцарь поднимает голову. Сквозь решетку забрала, я увидела, как блеснули медовые глаза.

– Моя честь, мое мужество и мое достоинство в вашем распоряжении… -  продолжил рыцарь, а я отряхнула подушку и уселась на нее.

- Оставляйте честь, мужество и достоинство. Я посмотрю! О результатах сообщу в ближайшее время! – мило улыбнулась я, жалея, что рядом нет медведя.  – Сами можете идти, а вышеперечисленное, будьте так любезны, на стол для детального рассмотрения.

- Леди Гвиневера, воистину ваше остроумие способно состязаться с вашей красотой, - усмехнулся рыцарь, а его медовые глаза снова сверкнули. – Я настаиваю на том, чтобы вы посвятили меня в свои рыцари, чтобы каждый мой  подвиг был посвящен вам!

- Спасибо, не надо… На моей  чести уже столько материального ущерба и хулиганства разной степени тяжести, а так же пару изнасилований, убийств, что ваши подвиги там просто не поместятся! – снова вежливо улыбнулась я, обводя взглядом верных рыцарей. – Ступайте, дорогой герой, у меня на вас совести, чести и здоровья не хватит…

Внезапно из-за стола встал один солидный рыцарь, самодовольно вытирая усища и громко изрек: 

- Кстати, о посвящении! Сегодня моему младший сын стал не ребенком, но мужем!  И я прошу Леди Гвиневру посвятить его в рыцари!

- Ну же, сынок! – подбадривал  хмельной папаша в доспехах, пихая щуплого отпрыска, напоминавшего железного дровосека, в сторону будущей, видимо, посмертной славы. Юнец неуклюже переступал через скамью. – Где наше достоинство? Доставай своего Виллема! Не стесняйся! Покажи его прекрасной даме!

Мне обязательно это видеть? Могу ли я просто поверить на слово?

Ко мне ковылял нескладный отпрыск, пока его отец самодовольно накручивал  ус.