Я бы научил тебя летать...

12 февраля 2016 года//3

* * * * *

Знакомая «Lovely Mill» оказалась ближе от дома Любоша, чем я подозревала, а, может, из-за того, что в моей голове до сих пор всё туманилось, не заметила, как мы прошли длинное расстояние. Странно, но взволнованная мама за последние два часа уже звонила мне трижды, опасаясь за мою жизнь. Чудеса, не правда ли?

Этот плохо освещенный уголок. Снова этот диванчик. Только рядом уже не Любомир, а плюшевый мишка. Я не заметила, когда оказалась без верхней одежды, и когда отошел Влад. Ощущение времени исчезло с возможностью говорить и улыбаться.

Осознав, что у меня есть время прочесть письмо, решила не откладывать это мгновение на позже, ведь если мне снова станет плохо — рядом есть тот, кто вновь спасет. Я крепче прижала к себе медведя, и дрожащими пальцами вытащила из конверта несколько листов бумаги. Что же ты настрочил так много? Неужели у нас было настолько много тайн? Почерк у Любоша был невероятно красивый, да и писал он, казалось бы, перьевой ручкой и чернилами.

«Настенька, если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. Я много чего должен был тебе сказать и рассказать, но, к сожалению, оказался тем еще трусом. Больше всего на свете я хочу, чтоб эти строки ты услышала из моих уст, а не читая с бумаги.

Я — жалкий, мерзкий ублюдок, который всё это время нагло скрывал от тебя свою жизнь. В тот день, когда мы встретились, искренне удивился тому, что такая юная девчонка никогда не бывала в нашем цирке, и не знает, кто я такой. Тогда ты мне напомнила меня, в те времена, когда я, как и большинство других детей, терпеть не мог школу. Вспомнил все насмешки со стороны тупиц-одноклассников, и нелады в семье. Мои родители тоже не всегда жили в мире, когда-то даже собирались развестись, но этого не произошло. Может, они поумнели, а, может, еще что произошло, не знаю…

Ты ведь не понаслышке знаешь какие дети злые. Вот и я знаю. Ты говорила, что над тобой издевались из-за лишнего веса, а надо мной наоборот — из-за чрезмерной худобы и нездоровой любви к гимнастике и акробатике. А еще я ростом не удался и веснушки на всю мордашку. Хах. Как же глупо оценивать людей по их внешнему виду.

На самом деле, я никакой не аниматор. Я акробат, который с восьми лет буквально живет на арене цирка. Странно, но мы с Яром не родились с семье циркачей. Папа у меня работает на заводе, а мама врач. Смешно, правда? Я никакой не волшебник, как ты говоришь, а простой и незатейливый, как двери. Простые такие, деревянные, как в раздевалку в спорткомплексе.

Ты так хотела узнать, что такое ячейка… У каждого из нас она есть, и у тебя тоже, просто кто-то уже нашел ее, а кто-то нет. Это то место, занятие в этой дурацкой жизни, которое приносит тебе радость. Я пытался тебе это объяснить, но ты всегда пыталась представить её гораздо страшнее и сложнее, чем есть на самом деле. А детей я люблю. И развлекать их во время антракта тоже. Пусть это будет моя первая ложь.

Вскрывал вены я в тринадцать лет. Перед этим выпив для смелости большое количество алкоголя и даже попробовав наркотики. Да, Наська, не надо вытаращивать глаза, я в таком возрасте начал баловаться наркотиками, и после попытки суицида мой путь был начертан лишь к наркологу. Синтетическую дрянь я пробовал лишь несколько раз, но этого было достаточно для потребности усиленного лечения и полной детоксикации организма. Это то, о чем я никому не говорю, так как признаваться в этом очень стыдно. Сейчас я понимаю, насколько глупым был, когда в тринадцать лет стал на такой путь. Поэтому и веду здоровый образ жизни. Итак, то, что я вел дурной образ жизни, это вторая ложь.

Я не договорил… Вены я вскрывал потому, что проиграл в конкурсе. Да-да. Помимо того, что я наркоман, я еще и отбитый на голову. Да, здравствует, психиатрия! В свои тринадцать я участвовал в конкурсе на место в Мировом Цирке. И проиграл. Эпично, правда? После этого я передумал жить, и вот теперь вынужден скрывать шрамы. Мы вправе считать это ложью номер три.

Что мы всё о плохом и страшном, давай-ка поговорим о хорошем, я же не настолько плохой friend для тебя! Иначе, будучи такой ми-ми-ми ты просто не достойна того, чтоб я даже смотрел в твою сторону!

Малышка, Господи, я не побоюсь так тебя называть, ты просто не представляешь, насколько близка ты стала для меня! Я люблю тебя. Всей душой, всем сердцем. Изначально я не мог понять, что происходит со мной, с моей головой но в тот день, когда учил тебя целоваться, понял в чем дело. Я хотел целовать тебя постоянно и никогда больше не отпускать… Но в тот момент меня смутило, что ты согласилась пойти на свидание. Мне почему-то стало так мерзко и так противно, что в башке промелькнула мысль уйти от тебя. Хотел, но не смог. Слабак безвольный! Где бы не находился, думал лишь о тебе. Где ты, как ты, что с тобой и почему ты не пишешь… Больной, правда?

Не буду спорить: я — дурак. И это мягко сказано! Я ненавижу себя за то, что до сих пор не нашел в себе силы признаться тебе в своих чувствах. Твоя улыбка — это самое дорогое для меня, я влюбился в неё, поэтому и делал всё возможное, лишь бы ты почаще улыбалась и смеялась, а, главное, была счастливой. Все мои близкие знают о такой дурнушке Насте, о том, как сильно я втрескался в тебя…

На стене в комнате висит куча наших фотографий. Ничего, я тебе их еще успею показать. Времени хватит. А знаешь, я твердо решил, что на свой День Рождения, а это День Святого Валентина, признаюсь тебе во всем. Да, еще нужно подождать полтора месяца, но, что делать? Искренне надеюсь, что эти слова не будут слишком шокирующими для тебя. Ты просто обязана меня понять и принять таким, какой я есть… Влад говорит, что я нравлюсь тебе, но я почему-то не уверен в этом…

Сегодня у нас тридцать первое декабря и у меня такое ощущение, что я пишу письмо не тебе, а Дедушке Морозу. Малышка, Мышонок, я надеюсь, что это письмо никогда не попадет в твои ручки, и мы будет счастливой парой. По-другому просто не может быть!

Но если вдруг, не дай Бог, конечно, ты прочтешь это письмо, то знай: что бы ни случилось в твоей жизни, ты не имеешь права сдаваться. Я всегда буду рядом. Ты обязана жить. Ради меня. Всё, что я делал для тебя не должно быть зря. И знай: мои друзья — твои друзья. В них я уверен больше, чем в себе. Знай, они никогда тебя не бросят.