Я найду, кто убил тебя!

Похищение Ирки

… Ира, может, мы заедем к нему на рынок, предложил я, продолжая наш разговор - у него, согласно твоей записи, палатка с пальто и шубами на рынке в Лужниках. Сейчас он всё равно не дома, посмотри который час, а нам по пути.

- Выдумываешь всё. Постояли бы у дома, подумаешь час-полтора.

- А, вдруг он задержится или ещё что?

- Да никуда твой свидетель не денется, успокойся.

- Нет, давай всё-таки заедем.

- Да, пожалуйста, - обиделась Ирка на мою настойчивость.

- Ир, будь добра, не обижайся.... Ты фотоаппарат не забыла взять?

- Не забыла, - всё ещё обиженно буркнула она в ответ.

- Вот и хорошо, - успокаивающе проговорил я, и стал смотреть на Ирину.

- Алексей Игоревич, прекратите так невежливо «пялиться» на меня. – Я, вам что, картина Крамского – «Неизвестная»?

- Что ты Ируся, ты красивее её, и я любуюсь тобой.

- Алексей Игоревич, вы меня своими смотринами отвлекаете, я могу нарушить Правила дорожного движения.

- Жадюга! Уж и посмотреть на неё нельзя, - понарошку обиделся я.

- Приедем домой и, пожалуйста, смотрите сколько Вам угодно, а сейчас – ни-ни!

- Ладно, уж, - притворно вздохнув, согласился я, - буду пялиться на прохожих девушек.

- На кого ты будешь пялиться?! – мгновенно взвилась она. Я тебе покажу «Кузькину мать», как пялиться на прохожих девушек, дай только добраться до рынка. Ишь, выдумал чего!
Я разулыбался во весь рот. Мне, кажется, что у меня, от моей широкой улыбки, все зубы вылезли наружу.

- Ты, не очень-то, ты не гони машину, будь поосторожней, а то не сможешь показать «Кузькину мать», съёрничал я.

- Ну, всё, Лёшенька, моё терпение лопнуло и Ирка, шлёпнула меня по макушке.

- Ой! Ой! Ой! - притворно запричитал я, - разве можно бить влюблённого мужчину, да ещё по его мыслительному аппарату!

- Будешь знать, как на других девушек заглядываться. – Ты посмотри, они же от тебя, Лёшенька, как чёрт от ладана, шарахаются!

- Это почему же? – оскорбился я.

- Они, Лёшенька, как увидят твою разбойничью бороду, так сразу и шарахаются.

- Ты же, Ирусь, не шарахаешься.

- Ну, куда мне, бедной сиротинушке деваться от твоей бороды? Приходится терпеть, да и попривыкла я. Уже не так по ночам пугаюсь – отомстила она мне.

А через минуту-другую Ирка припарковала машину на освободившееся место, и мы пошли по рядам.

- Лёш, а ты его узнаешь?

- Узнаю. Я этого «шибздика» на всю жизнь запомнил, - сказал я сердито.

- Что, такой мелкий?

- Метр с кепкой и то, если подпрыгнет.

- Русский или кавказец?

- Похоже русский, чтоб ему пусто было! Такая… сволочь, прости меня Господи!

Мы прошли и просмотрели уже пять рядов, когда Ирина придержала меня за рукав.

- Лёш, посмотри вот туда, - кивнула она на очередной ряд лотков, - никого не узнаёшь?

Как его было не узнать! - Во всей своей могучей силе, стоял знакомый нам водитель джипа, а рядом с ним невысокий, худощавый человечек, которого я искал.

– Это он, - прошептал я, - мой враг!

Они мирно беседовали, похлопывая друг друга руками. Свидетель, по документам – Виктор Викторович Козлов, после каких-то слов шофёра, заразительно рассмеялся, и даже хлопнул себя по тощим ляжкам. По-видимому, они «травили» анекдоты.

Мы постарались подойти поближе. Ирка, так вообще, почти за спиной «слона» остановилась, а я, чуть в стороне, не рискнул подходить ближе из боязни быть узнанным.

Борода, бородой, а всё же лучше поостеречься, решил я, и правильно сделал, потому что «продавец», вероятно, что-то почувствовал в моём, брошенном на него косом взгляде, и пристально посмотрел в мою сторону.

А может, это мои напряжённые нервы сыграли со мной такую шутку, и он посмотрел не на меня, а на мою окладистую бороду, из любопытства.

Через минуту они стали прощаться. Шофёр, обхватив своей могучей лапищей его тощую ладошку, энергично встряхнул её и пророкотал - «Не боись Витёк, мы твоего соперника быстро в надлежащее чувство приведём! Придётся ему отсюдова убраться» и, повторив - «не боись, братела!» - как корабль морские волны, разрезая своим могучим торсом толпу, двинулся на выход.