Я не хочу свободы

Глава 1.3

Время перед сном я трачу на поиски новой квартиры.

Жить в этой невыносимо: четыре с лишним месяца мы делили ее с Адамом. Одна на двоих кровать, душ, который принимали вместе, любимая чашка, из которой пили оба: кто успеет схватить первым.

Ее я разбила первой, кинув в стену над кухонным гарнитуром, а потом долго собирала разлетевшиеся во все стороны осколки, — словно не чашки, а жизни своей.

Кажется, что все вокруг пропиталось его духами, терпкими, мужскими. И если раньше они вызывал у меня почти животное желание прижаться к своему мужчине, вдохнуть его аромат полной грудью, то теперь я вытравливаю запах всеми доступными способами, почти не закрывая окон.

Но все равно, каждый раз, заходя домой, я ощущаю слабые отголоски его присутствия. Практически все его вещи изъяты следственным комитетом, но я продолжаю находить напоминания: запонки, чужие визитки, паркеровскую ручку, застрявшую между письменным столом и стеной.

Щека надсадно ноет, и я то и дело трогаю скулу, напоминая себе о сегодняшнем дне. Нужно поговорить с Аней, но я тяну с этим. Тяну намеренно, каждый день откладывая на завтра, боясь признаваться в истинной причине даже себе самой. Меня гложит не то, как Адам выстраивал вокруг нас паутину лжи, умело мной манипулируя.

Не то, что я опозорилась, как профессионал. Нет.

Его интересовала не я, ему была нужна Аня.

Сумасшедшая девчонка, стриженная под «ноль», в голове которой —  голоса, требующие крови, зовущие ее ночами на кладбище. Кажется, что между ними двумя — тонкая, невидимая нить, гораздо крепче, чем то, что я считала нашими отношениями.

Униженная женщина внутри меня шипит от боли и негодования, сравнивая себя с Басаргиной.

Ей — Иван, ей — Адам.

Мне пустота. Яне и вовсе могила.

— Хватит, — останавливаю себя, поднимаясь. Нужно прогуляться, пока перестало моросить. Засыпать становится тяжелее с каждым разом, и я снова подумываю вернуться

Одеваюсь, плотнее запахивая шарф на шее, беру с полки ключи и выхожу в подъезд. С недавних пор в прихожей всегда горит свет: я не хочу больше возвращаться в темноту.

На улице тянет сыростью и прелой листвой. Я иду бесцельно, пряча руки в глубокие карманы пальто. Нащупываю в них что-то бумажное, ветхое: старый билетик? Тру неосознанно пальцами, а потом вытаскиваю на свет, останавливаясь неподалеку от фонаря.

Крыло бабочки — темное, узор не разобрать. Вздрагиваю, выбрасывая ее и для верности наступаю носком сапог, впечатывая в асфальт.

Бабочки, бабочки, чертовы бабочки! Я вспоминаю, как Адам купил ту огромную энциклопедию, где на каждом развороте — красочные узоры крыльев насекомых, которых я прежде любила.

— В пятом классе учительница по биологии дала задание: за лето собрать свою коллекцию бабочек. У меня был сачок, рамка, словом все, что нужно — но я так и не поймал ни одну.

Антон улыбается, накручивая мои волосы на пальцы, а я лежу на его коленях и таю от счастья.

Даже несмотря на то, что сейчас я помогаю полиции с профилированием маньяка, это все остается где-то на заднем фоне. От пьянящего ощущения влюбленности сложно переключить свое внимание, особенно в присутствии Антона. Он проводит пальцем по моим губам, приоткрывая их чуть шире, и я скольжу языком, осторожно прикусывая указательный.

— Почему?

— Жалко.

— Ты мой хороший, — я приподнимаюсь на локтях и целую его, глубоко, с языком, и от одного только этого начинает кружиться голова, а в животе томительно потягивает.

— Малыш, мне завтра нужно будет уехать, — шепчет Антон в ухо, утягивая за собой, запуская пальцы под подол платья и сжимая бедра. У него красивые руки: с длинными пальцами, аккуратными ногтями, а еще он умеет любить ими так, что я почти не слышу сказанных им слов, — вернусь послезавтра, как запустим акцию.

— Ммм… хорошо, — киваю, чувствуя, как он касается ажурной ткани нижнего белья.

В таком состоянии фразы становятся явно лишними, и я настойчиво требую продолжения, прижимаясь плотнее, пока он не сдается под моим натиском.

— Антон?

— Да?

— Просто помолчи, — и платье летит на пол, прикрывая собой купленную Антоном энциклопедию.

— Девушка, не найдется прикурить?

Я неловко оборачиваюсь, не успев скрыть испуг: случайный прохожий подошел так близко, а я заметила его только сейчас. Нельзя показывать, что боишься. Нельзя. Принимаю нейтральное выражение лица, разглядывая незнакомца.

Он не похож на Адама: совсем другая фигура. И это не желание видеть его в каждом встречном, напротив. Мы знаем, как он умеет маскироваться, но высокую, широкоплечую фигуру трудно скрыть.

— Я не курю.

— Жаль.

Вскидываю бровь, демонстрируя удивление, и парень неожиданно смеется. Глаза его из-за разреза кажутся обворожительно-хитрыми, и он прекрасно это знает, источая все свое обаяние, но я не настроена на знакомства.

— Как зовут-то, красивая?

— При знакомстве мужчина представляется первым.

— Иван, — легкая пауза, движение глаз, губ. Я раздуваю ноздри, чуя, что мне лгут.

— Аня.

Он улыбается, но видно, что не поверил. Я и не пыталась.

— Не люблю, когда меня пытаются обмануть.

Поворачиваться к нему спиной неприятно, — когда кто-то смотрит тебе в затылок, ощущения не из лучших.

— Не злись, красивая. Кирилл я, — кричит он вслед, но я не оборачиваюсь. Вот теперь — правда.

Что-то подсказывает мне, что это не последняя встреча с Кириллом, и я пытаюсь вспомнить, где уже могла видеть его лицо.