Я не хочу свободы

Глава 3.1

Обман всегда начинается с определенной точки.

Стоит только уловить сигнал, и дальше становится легче — ты уже отделяешь факты, разделяешь слова и невербальные сигналы. Словно смотришь фильм с субтритрами, по которым читаешь, что думает человек на самом деле.

Обычно это срабатывает всегда.

С кем-то дается тяжелее, с кем-то легче.

Антон стал исключением.

Ни разу, с самой первой нашей встречи, у меня не возникло мыслей о том, что он может выдавать себя за кого-то другого. Ни разу.

За стеклянной витриной — ряды аппетитных пирожных, тортов, выпечки. Я наклоняюсь вперед, решая, что лучше выбрать: мама любит сладкое, но относится к нему с таким пиететом, что удовлетворить ее вкус — задача непростая. Наконец, остановившись на корзинках с малиной, выпрямляюсь, делая заказ.

— Оплата картой или наличкой?

— Картой, — опускаю руку в сумку, чтобы достать кошелек и… не нахожу. — Одну секунду.

По спине прокатывается холодок: я отчетливо помню, что держала его в руках только что, а потом положила в сумку. Так куда он делся?

— Девушка? — продавец поторапливает меня, поглядывая выразительно на бумажный пакет с пирожными. В очереди за спиной — еще три человека, и я чувствую себя неуютно, ощущая их недовольство.

— Кажется, у меня украли кошелек.

Черт возьми, что в нем было? Не так много налички, зато три карты, причем, одна из них — золотая. Пин-коды не написаны, много не снимут. Сам кошелек жалко, его подарил папа на прошлое восьмое марта.

В магазинчике — паника. Людей немного, человек пять, дверь еще не хлопала. Я поворачиваюсь, оглядывая присутствующих, и я краем глаза успеваю заметить, как пытается прошмыгнуть мимо девчонка с рыжими волосами, но мужская рука тут же хватает ее за шиворот.

— Стоять, — спокойно и четко заявляет мужчина, стоящий ко мне спиной. Слегка трясет девчонку, и из-под полы свободной куртки на пол падает со шлепком мой кошелек. Он поднимает его, поворачиваясь ко мне, и спрашивает: — Ваш?

Все, на что меня хватает, — с облегчением кивнуть. Впервые я оказываюсь в такой ситуации.

— Опять ты! — продавщица возмущенно нажимает на кнопку под витриной, — я ж тебе, дрянь, сказала больше здесь не появляться!
— Спасибо, — наконец, соображаю поблагодарить незнакомца, а он в ответ улыбается:

— Антон, — и протягивает руку, пожимая мою по-мужски, а я смеюсь. — Простите.

Антон чуть смущается, понимая нелепость жеста, и это ему идет.

Он красивый, такой мужской красотой, которая нравится мне и еще сотням тысяч женщин. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и светлыми глазами. Каре-зеленые, насколько я успеваю разглядеть.

Мы чуть отступаем в сторону, позволяя второму продавцу перехватить девчонку. Она трясет ее за воротник, ругаясь в голос.

— А Вас как зовут?

— Полицию вызвали, девушка, вы куда? — продавщица перекрикивает нас, и мое имя теряется в ее громком голосе.

Мне не хочется терять время на общение с правоохранительными органами, мама уже ждет, вибрируя в кармане входящим вызовов, от шума кружится голова, а Антон улыбается, не решаясь первым прекратить общение. И мне хочется его продолжить. Я отворачиваюсь только на мгновение:

— Ее все равно отпустят, а через неделю она придет воровать кошельки у новых покупателей, — я пожимаю плечами и забираю свою покупку, выходя на улицу, в апрельский день. Оборачиваюсь, чувствуя, как улыбка расплывается на губах: Антон выходит следом за мной, так ничего и не купив.

— Мы не успели познакомиться до конца, — напоминает он, — я не услышал Ваше имя.

— Елена.

«Только не шути по поводу прекрасной», — мысленно обращаюсь к нему, надеясь, что он избежит этих банальностей и не испортит положительное впечатление о себе.  

— Сверкающая?

Поднимаю брови, демонстрируя удивление, а Антон смеется. Смех у него очень приятный, улыбка красивая, и я испытываю сожаление, что сейчас мне придется ехать к маме.

— Всего за пять минут Вы уже успели удивить меня несколько раз.

— Я еще и вышивать могу, и на машинке… тоже, — он так точно передразнивает интонацию кота Матроскина, что мы оба хохочем, не сдерживаясь.

В лицо светит весеннее солнце, я щурюсь, ощущая тепло. С ним легко, но время, к сожалению, поджимает.

Если не спросит номер, протяну визитку сама. Мне тридцать четыре, чего бы стесняться?

— Мне пора, — я вижу, что нравлюсь ему, и это такое приятное, позабытое ощущение по-весеннему будоражит. Он разглядывает меня с нескрываемым мужским интересом, заставляя сердце двигаться быстрее.

— Оставь номер, я позвоню вечером.

— Пиши.

Диктую ему короткий номер, дожидаясь, пока он сделает мне дозвон.

— Я позвоню тебе и приглашу на свидание.

— А я соглашусь.

— Тогда давай прямо сейчас? Я знаю хорошее место неподалеку.

— Там не воруют кошельки?

— Нет, я буду оберегать тебя от злоумышленников. Пойдем?

Я с сожалением качаю головой:

— Мне нужно по делам.

— Но я позвоню!

— Хорошо, Антон, — я машу ему рукой. Машина припаркована через дорогу, я перебегаю к ней на зеленый свет, а когда оборачиваюсь, мужчины уже не видно.