Я + он

Глава 17

В полной темноте мы минут пятнадцать сидим в машине, после того, как останавливаемся под общежитием. Макс даже свет в салоне не включает. И не отпускает меня. Я физически чувствую, сколько вопросов крутится в его голове, но он молчит. Сканирует взглядом который не могу понять и просто молчит. Возможно ожидает, что я расскажу все, но я не могу. То, что со мной произошло — стыд. Это ужасно. Отвратительно. Чувствую себя куском дерьма, который выбросили на обочину, ведь он не заслуживает большего. То, что со мной произошло — сломало меня, вырвало внутренности, надломило что-то в душе.

— Софи, — нарушает тишину. От неожиданности вздрагиваю, мечтая в данный момент о его объятиях и отсутствии вопросов. Я помню, какие они — его объятия, его аромат ... — Я так не могу. Ты попросила о помощи и я примчался ночью, нашел тебя в таком состоянии... Возможно, если бы мне было все равно, я бы не задавал вопросов, на которые ты определенно не хочешь отвечать, но мне не все равно. Понимаешь?
— Да. — шепчу.
—Тогда скажи, что случилось! — Отчаяние в его голосе такое искреннее, словно он действительно переживает за меня. Но ... Господи! Я не могу. Не могу. Не могу.

— Не могу…

— Почему? !

— Просто не могу, Макс. Я вообще сейчас ничего не могу. — Чувствую, как новая волна слез заливает лицо. И сейчас я даже рада, что в машине темно. Так не видно, как плачу. Но сдержать рыдания не удается. Макс обнимает за плечи и прижимает к себе. Гладит по голове, перебирает пряди влажных волос, закладывает их за уши и нежно касается губами лба, затем кончика носа и закрывает в своих объятиях от всего мира, пока я не останавливаясь, ведь просто не в состоянии этого сделать — плачу. Боль снова и снова ломает на куски, разбрасывает их по ветру, которые больше никогда не собрать. Кровь, будто яд, обжигает сосуды, умножает боль в тысячу раз ...

—Ш-ш-ш-ш-ш, — шепчет. — Все будет хорошо, моя Софи.
Всхлип за всхлипом. Под головой твердое, крепкое мужское плечо. Мне тепло. Уютно. Чувствую себя защищенной. А еще опустошенной, сломанной, противной, но все еще кому-то нужной, даже после того, что произошло ....

— Пожалуйста, скажи, что ты там делала? Тебя изнасиловали ? Потому что ты заставляешь меня прямо сейчас терять рассудок, Софи.

— Разве тебе не все равно?

— Если бы мне было все равно, я бы приехал в три часа ночи? Пытался обратить на себя твоё внимание? Это ты на яхте решила, что мы разные, и поэтому сейчас тщательно притворяешься, будто меня не существует, а я чувствую себя глупой собакой, что ищет свой дом. — Столько искренности в каждом слове. Столько правды. Его правды, что чувствую себя последней мразью на свете.

— Я тебя не заслуживаю.

— Подобное решать мне!

На мгновение замолкает, в машине играет чудесная песня, которая заставляет горько плакать душу и сердце. Корить себя за все свои поступки. Ненавидеть.
— Я поехала к Оле, в ночной клуб. — Начинаю. Голос дрожит, руки холодные, хотя по спине бежит пот. —Там были какие-то парни, я не знаю. Один из них заказал вина, я выпила, хотела сама за это рассчитаться, но он не дал. А потом я решила поехать домой, а он ... — Слезы новым потоком бегут из глаз. — Он предложил подвезти, тем более, что я не могла вызвать такси. Я согласилась. Ну, а потом ...

— Он отвез тебя в глухой район и сделал, что, Софи?

— Он ... он заставил меня ... Я не могу этого сказать. Не могу! — Плачу так, что становится трудно дышать. Заливаю куртку Макса соленой водой, крепко сжимая пальцами его руку, что нежно и легко гладит меня.

— Не говори. — Ледяным голосом. — Ты только скажи, как его найти!

— Я не знаю. Он сказал, что Оля всегда так ...так благодарит за выпивку и еду ... Она знает его, вероятно...

— Тогда вот, что ты должна сделать. Слушаешь? Завтра возьми у нее его номер. Ладно?
— Что ты будешь делать, Макс?

Поднимаю взгляд на его лицо, но оно никакое, будто гранитный камень, никаких эмоций. Только сжатые губы в тонкую линию.

— То, что должен! Я пришел в общество за тобой, потому что хотел доказать, что смогу стать его частью, смириться с правилами. Но поступок этого куска дерьма — не по правилам общества!

К утру мы сидим в машине. Парень держит моё тело в объятиях, гладит спину, руки, нежно подпевает песням, что играют на радио. Сама не замечаю, как засыпаю, поняв, что с ним, с этим смертником, - тем, кто для меня никто, и моё сердце вообще не плачет из-за него — не просто уютно, как дома, а гораздо лучше. Эмоции, которые появляются в душе рядом с ним такие разные, но все приятные. Они вытесняют боль из-за того, что произошло, пряча ее далеко-далеко, закидывая за высокие горы, которые никогда никто не сможет перейти.

* * *

В воскресенье я нахожу Олю, которая судя по всему не знает, что произошло, и беру номер Назара, сдерживая на лице маску холода и отчуждения и сбрасываю его смской Максу. Мне удается держать свои эмоции и боль под контролем, закрыв их там, за горами, которые Макс помог построить своей нежностью.
В течение дня раз сто хожу чистить зубы, в попытке смыть отвратительный привкус вчерашнего происшествия. Но не помогает. Паста за секунду меняет аромат мяты на горечь и я снова бегу в ванную. А вечером мы с моим смертником долго разговариваем по телефону. Он пытается меня развеселить, не касаясь темы вчерашнего происшествия. И я понимаю, что его слова, каждое из них, касается моего сердца, окутывает в свои сети, хватает в ловушку нежностью, чувственностью, теплом.

— Ты знаешь, что была послана мне самой Вселенной? — спрашивает, когда лежу в постели, накрыта теплым одеялом, физически ощущая его аромат духов рядом. —Думаю высшие силы хотели меня спасти, потому заставили тебя спутать яхты. К слову моя называется «Удача», поэтому ты понимаешь, что я был обречен на встречу с тобой?

— Возможно.— Говорю, наслаждаясь нежными нотками в голосе. И вдруг становится смешно от того, что я себе придумала о нас двоих, тогда, на яхте... О разных путях. Возможно поступок Макса и был эгоистичным, возможно сначала он вел себя ужасно, но все дни, что мы провели вместе, открыли передо мной его душу. Настоящую. Искреннюю. Не погрязшею в грязи общества. И теперь, если честно, задумываюсь над тем, что он был прав, когда бежал, от всего этого, а не я ....

—Мне до сих пор жаль, Софи, что тебе пришлось пережить шторм и болезнь, но я делал все, чтобы тебя защитить. Как мог!

— Я знаю. Теперь знаю. И думаю, что ты прав. Море — просто море.

—С тобой я захотел попробовать жизни снова. Ты заставила меня заботиться о тебе, и мне ... .Мне понравилось. В самом деле. Поэтому спасибо тебе за это.

— Так получилось случайно.— Улыбаюсь в темноте, радуясь, что комнаты в общежитии рассчитаны на одного человека и я могу спокойно проговорить с ним всю ночь.

— Возможно случайно, но это не отменяет всего того, что я смог понять. Ты смогла исцелить меня в какой-то степени. А я ... исцелю тебя. Обещаю.

К собственному удивлению, попрощавшись с Максом, быстро засыпаю, подумав напоследок о том, что завтрашняя первая пара пройдет вместе с его группой, и теперь эта мысль делает меня счастливой. Смертник стал моей поддержкой. Опорой в сложную минуту. Он так внезапно, неожиданно, быстро стал всем, буквально всем. И хотя я говорила себе, что он мне не нужен, что мы разные, теперь знаю, без него день или ночь похожи на простые минуты, когда ждешь пока стрелка быстрее добежит и вновь начнется следующий день ...

* * *
Понедельник начинается с солнечных лучей, которые ласково ласкают кожу даже через стекло, своими лучами. Наконец дождь решил, что несмотря на осень ему тут не рады. Умываюсь и чищу зубы несколько раз, все еще пытаясь смыть субботний вкус, одеваюсь и лечу на первую пару, будто у меня выросли крылья. Не знаю откуда они могли взяться, но они несут меня вперед, подталкивают, и шепчут на ухо о том, что остались считанные секунды до встречи с Максом.

Это предчувствие выталкивает из груди весь негатив. Заставляет все плохое исчезнуть, стать нереальным. Стать ложью. Будто субботнее«событие» произошло не со мной ...
Когда захожу в аудиторию, он уже сидит за партой. На губах парня сияет улыбка. Сначала не замечаю, но сделав еще шаг вижу разбитые губы, стертую скулу, на которой запеклась кровь, подбитую бровь и раны на пальцах и костяшках рук.

— Макс? —Подхожу ближе к нему. — Что случилось?

— Упал. — Улыбается, обнимает меня и прижимает к себе. Не стесняясь проводит пальцами по лицу и спрашивает тихо: —Ты как? Лучше?

—Благодаря тебе. — Тоже шепчу. — Но, пожалуйста, скажи правду, что случилось? Ты ведь не упал!

— Не упал. — Нежно касается губами моих, и под шум звонка и возгласы одногруппников целует меня так эмоционально, глубоко, захватывая душу, вырывая сердце из груди. А потом заходит учитель. А еще потом происходит то, чего никак не ожидала.

Среди пары в аудиторию, вместе с деканом заходят полицейские. Декан подзывает Макса к себе, качая головой с недовольным выражением лица и все четверо выходят в коридор. Я тоже не буду сидеть. Под возгласы преподавателя, вылетаю вслед.

— Макс! — Мое сердце пропускает один удар. Потом другой. Третий. Кажется оно вообще забывает, как это — биться в груди.

На Макса надевают наручники, и двое полицейских взяв его под руки выводят вниз по лестнице.

— Куда вы его ведете? — Догоняю. — Он ничего не сделал! Не сделал же !!!?

— Студентка Ярецкая, быстро вернитесь на пару, — позади раздается голос декана и преподавателя, но я не слушаю их.

— Стойте. Остановитесь. Макс!

Он оборачивается и я понимаю, что именно он СДЕЛАЛ! Так ясно, что не удерживаюсь на ногах. Падаю коленями на холодный бетонный пол и чувствую, как захлебываюсь слезами. Я только нашла его ... Только поняла, что он для меня все.

— Макс ... —шепчу и шепчу себе под нос его имя. А потом срываюсь с места и сбежав по лестнице, выбегаю на улицу. Солнце уже забыло, что хотело ясно светить целый день и позволило скрыть себя за тяжелыми серыми тучами. Порывы холодного ветра срывают волосы вверх, бьют в лицо, пытаясь согнуть меня своей силой. Но не покоряюсь. Стою, и смотрю за тем, как моего Макса сажают в машину с мигалками и исчезают в потоке других машин. — Зачем же ты так ...



Стефания Лин

Отредактировано: 11.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться