Я, подельник Сталина

Глава 5.

- Все, грохнул, я его! В прямом смысле грохнул. Гранатой!- господин Акбашев  снова материализовался  рядом с Большеусым – растрепанный, глаза лихорадочно блестят и руки предательски трясутся. «Адреналиновый отходняк», - сказал бы сведущий человек.  Товарищ Сталин, возможно, то же самое объяснил бы несколько другими словами, но его сейчас мало волновали психо-физиологические нюансы визави.  Насторожился, поинтересовался глухим голосом:

-Как это, гранатой? Ты же у меня револьвер брал?

Марат пролепетал что-то нечленораздельное. Чтобы сменить нежелательную  тему, кивком указал на два увесистых чемодана в своих руках.

-Чем богаты, тем и рады! Пять дней из  Сети не вылезал, ползарплаты на бумагу и краску угробил. А еще катриджи для принтера пришлось купить. Дороговато это для меня – историю менять!

Иосиф Виссарионович не стал вдаваться в смысл малопонятных слов. Снова засуетившись,  быстренько упрятал чемоданы в сейф.

-Я конечно, понимаю, экспроприация для большевиков дело святое, но вы  мне  еще с того раза чемоданы и рюкзачок не вернули! Прибьет меня жена за расхищение семейного имущества, ой, прибьет!- истерично засмеялся Марат.

Большеусый внимательно осмотрел гостя и совершенно неожиданно приблизился, прижал его к груди.

-Я понимаю, сынок, все понимаю, трудно в первый раз убить человека. Даже если он сволочь последняя. Я своего первого до сих пор помню. Объясняю себе, не мог я тогда поступить иначе, а он все равно стоит перед глазами. Как живой!  Ты выговорись, сынок,  выговорись, станет немного легче. И не думай, что я тебя из личной обиды повязал кровавой порукой. Никак нельзя было обойтись без этой акции. И не обижен я на тебя вовсе,  не спал, все читал книги и газеты из твоего времени. То, каким я стал в твоем будущем, мне категорически не нравится. Не будет такого! Благодаря тебе не будет! Даже малейшего повода не  дам для обвинений меня во всех этих преступлениях. Одно могу сказать  твердо – многое приврали в твоем времени. Имею основание полагать – и в твоем времени я   не стану, точнее не становился таким уж всесильным тираном.  Не надо меня боготворить! Да даже если и стал диктатором, все равно ведь любой умный человек действует исходя из объективных обстоятельств. Что, происков враждебных государств и внутренней контрреволюции не будет?  Не верю!  Вот, много пишут про репрессии 37-го года. Они ведь просто не знают, как все обернулось бы при других раскладах!  А я знаю… И про эти репрессии  как-то лукаво пишут. Что, сам Сталин писал ложные доносы на соседей и товарищей по работе,  сам проводил дознание, сам судил, сам издевался в лагерях и расстреливал? Только товарищ Сталин  даже  не попытался оправдать  облыжно  обвиненных товарищей, прятался в кусты?  Миллионы и миллионы граждан, получается, чистеньки как херувимы, а Сталин – исчадие ада и козел отпущения? Так не бывает, нельзя до такой степени переоценивать роль личности в истории! А Хрущева самолично расстреляю, вишь, выискался судья, а сам-то…

-А давайте выпьем не чокаясь!  За наших «жмуриков» –Марат отстранился от Иосифа Виссарионовича. С нервным смешком добавил , - а то вы начали за мой  упокой, кончили за собственное здравие. Думал,  и дальше меня утешать будете, а вы опять к себе любимому перешли. Давайте уж, расскажу,  как получилось с вашим заданием.  Может и  легче станет, никому ведь больше на свете и не рассказать.

…Не смог господин Акбашев  застрелить живого человека, не смог. C оружием системы Наган, детищем конструктора, который удостоился превращения собственного имени в имя  нарицательное,   материализовался на  заре в спальне товарища Троцкого. Который совсем ему не товарищ. И в реальности Акбашева успел набедокурить, а если  Сталин не даст  укорот, такого натворит! Это Марат знал наверняка. Поначалу все шло по совместно разработанному плану: держа на прицеле спящее тело, молодой учитель намалевал на стене углем  –«Следующий ты, Коба» и еще что-то касательно  Бухарина. А еще,   про Пятакова, может и про Рыкова – молодой историк их путал. В учебниках про них писали в связке, типа, Маркс и Энгельс. Смысл надписей будет понятен только посвященным. Марат и не старался понять, следствие пойдет по ложному следу, этого вполне достаточно. А вот писать и при этом не упускать из вида жертву, да еще в полумраке, оказалось очень затруднительно. Сперва пристрелить, потом карябать  таинственные угрозы никак  бы не вышло. Большеусый предупредил – как только прозвучат выстрелы, через несколько минут набегут караульные из соседних комнат. Это к чужим жизням  Лев Давыдович относился с легкостью необыкновенной,   на  вопросы  убережения собственной тушки смотрел  чрезвычайно основательно. Изрядно перепачкавшись углем, киллер-дилетант  кое-как справился с задачей.  На всякий случай решил убедиться, что тот, кто свернулся  на кровати, это и есть Троцкий. «Лев революции» сладко причмокивал губами. Лицо было таким  безмятежно-расслабленным, будто мальчуган прикорнул, положив голову на коленки матери. Раз пять Марат поднимал и снова опускал револьвер, так и не смог спустить самовзводный курок. Когда Лев Давыдович беспокойно заворочался, несостоявшийся убийца и сам не заметил, как сбежал в свое время.

Очутившись в родной квартире, Марат не стал тратить время на  самоистязания,  прикинул -  прицельно выстрелить в спящего  человека, кишка тонка. А  вот гранату кинуть – запросто. Отправился в Афганистан, в 1984 год. Застрелил двух душманов, разжился оборонительной гранатой. Заодно спас Михаила Попова, которому жить оставалось всего несколько мгновений. Не сбавляя темпа, как бы не растерять боевой кураж, переместился повторно в спальню Троцкого . Уже с  заранее заготовленной поклажей для Сталина, чтобы лишний раз не мотаться.