Я, подельник Сталина

Глава 7.

В здоровом теле здоровый дух. Верно и обратное: здоровый дух оздоровит любое, даже изможденное лишениями и болезнями тело. Если, конечно, и питание наладить. Имаметдин удовлетворенно оглядел выстроившихся на утреннюю зарядку курсантов. Еще не оклемались ото сна, но все так и пышат молодой жизненной силой. Еще год назад были совсем другими…

Председатель комитета курсантов Габдулла бодрой трусцой подбежал к Имаметдину, вытянулся в струнку и отрапортовал звонким голосом:

-Товарищ начальник учебно- сельскохозяйственного ширката (товарищества)!  Курсанты для утренней зарядки построены! 121 человек! Больных и отсутствующих нет! Разрешите приступить?

Заложило в ушах от очень уж громкого рапорта. Ничего не поделаешь, сам этого добивался – курсанты обязаны говорить внятно, по существу и громко. Вырабатывать «командный голос», как  прописано в методическом пособии по организации  учебно-производственного процесса в товариществе. Конечно, даже у забитых прежде тихонь голоса прорезались. Как же иначе – кормят очень сытно, никто никого не боится (это требование выделено в пособии черным шрифтом), да еще каждую среду полтора часа занимаются хоровым пением. Это еще не считая строевые песни, когда под руководством Сергея Петровича обучаются военному делу. А племянник и раньше не отличался тихостью.

Имаметдин поприветствовал собравшихся:

-Салям алейкум, товарищи курсанты, доброе утро! Распорядок дня – по расписанию. Есть у кого-нибудь жалобы и предложения?

Жалоб и предложений не оказалось, все предпочитали действовать через своих звеньевых и бригадиров. А то ведь ляпнешь какую-нибудь глупость, засмеют. Со свои звеньевым можно сперва все обсудить, если что-то стоящее – он обязательно доложит мастерам, учителям, самому начальнику ширката.

Получив разрешение, Габдулла скомандовал «Нале-во! Бегом марш!» Сам пристроился в конце колонны.

Начался сейчас уже привычный день  в учебно- сельскохозяйственном ширкате «Урал». Все по расписанию. На сегодня, 17 июля 1927 года планировалось следующее:

6.00 – Подъем.

6.00- 6.30 – Построение, физическая зарядка, утренние процедуры.

6.30 -7.00 – Завтрак.

7.30 – 8.30 – Арифметика с основами бухгалтерского дела.

9.00 – 10.00 – Материальная часть тракторов и сельхозтехники.

10.10 – 11.10 – Военное дело.

11.20 – 12.20 – Основы государственного устройства и политической экономии.

12.20 – 13.00 – Обед.

13.30- 14.00 – Сончас.

14.00 – 14.20 –Чаепитие.

14.20 – 15.20 –Основы агрономии.

15.30 – 14.00 – Музыка

14.20 – 15.20 – Основы животноводства.

15.30 – 17.00 – Хозяйственные работы.

17.00 – 18.30 – Факультативные занятия по выбору курсанта (пчеловодство, ветеринария, физика, химия, черчение).

18.30 – 19.10 – Ужин.

19.10 - 20.00 – Свободное время.

20.00 – 21.30 – Культурно-массовое мероприятие.

21.30 – 22.00 – Вечернее молоко, личное время, подготовка ко сну.

22.10 – Отбой.

На завтрак сегодня у нас по миске пшенной каши, здоровенный кус ситного хлеба и кружка чая. С сахаром! Начальнику как всегда первым надлежало снять пробу.  Но с этим успеется. Пока курсанты прибегут,  проделают гимнастику, помоются и причешутся, немало времени пройдет.

Имаметдин во всем любил порядок. Раз написано в методичке, что курсанты должны заниматься физкультурой, пусть бегают. Но ему казалось немного странным – зачем попусту тратить силы? Сам он вместо смешных приседаний и забавных размахиваний руками предпочитал делать хоть что-то полезное. Косой или топором помашешь  - и телу приятно, и дрова поколоты. Жаль, времени на крестьянскую работу почти не остается. Какое там вилами всласть орудовать, спокойно посидеть-подумать, и то некогда. Вот  только  сейчас, когда выдалась свободная минута, вышел за ограду, присел под березой. Бережно вытащил из-за пазухи конверт. Быстренько пробежался глазами еще вчера, убедился, что у родных все нормально, сейчас  же перечитывал письмо для собственного удовольствия . Соскучился по родным, сильно соскучился.

«Салям аллейкум, дорогой мой сын Имаметдин! Получили от тебя весть. Слава Всевышнему, почта сейчас работает хорошо. И недели не прошло, как ты отправил, а мы получили твое  письмо! Все мы рады, что ты стал большим человеком. Ты этого достоин. Так говорю не потому, что ты мой сын, я знаю тебя хорошо.  Ты честен и трудолюбив, никогда не обидишь понапрасну человека, рядом с тобой люди становятся чище душой. И курсанты от тебя только хорошего наберутся. Иншаллах, мне никогда не придется краснеть за тебя. Все мы гордимся тобой! Рады мы и тому, что внук мой Габдулла стал твоей правой рукой. Я всегда знал, что проказничает только по юности лет,  а в серьезном деле на него можно положиться».

Да уж, молодец, ничего не скажешь. День-деньской на занятиях, не только сам учится, и других успевает подгонять. Больно остер на язык, один раз едко пошутит над засоней или лентяем, в другой раз   самому не захочется стать причиной дружного смеха всего звена, или даже бригады. А перед сном, если сильно не утомился - и после отбоя, несколько часов на пару с дядей  пишут по памяти сказки и предания на современном башкирском языке. Алфавит появился всего год назад. Та же русская кириллица, только на ____букв больше. Ясное дело, великие образцы народного творчества, такие, как «Урал-батыр», «Акъял-батыр», похождения мудрого весельчака Хужи Насретдина готовят к печати на новом алфавите специально выделенные люди. Но грамотных товарищей пока слишком мало. Большинство выпускников многочисленных прежде медресе владеют только арабским письмом, им самим приходится переучиваться. А мощные, специально завезенные из Петрограда типографии в Уфе, Стерлитамаке, Белорецке и Оренбурге ни дня не должны простаивать. Тысячи и тысячи библиотек и школ по всей Башкирской Союзной Советской Республике (БаССР) ждут, не дождутся книг. Вот и обратился обком ВЛКСМ ко всем сознательным и по-новому грамотным людям -  записывать и передавать в специальную комиссию сказки и предания. Имаметдин с племянником с охотой откликнулись. Много чего помнили из того, что рассказывали длинными зимними вечерами дедушки и бабушки, дяди и тети. Польза тут двоякая – оба уже в совершенстве овладели новым письмом. А ведь Габдулла успевал еще и с Владимиром Никаноровичем дополнительно заниматься математикой, русской грамматикой. Она намного сложнее башкирской. «И чего русские братья усложняют себе жизнь? Проще же, как мы – как слышим, так и пишем», - в очередной раз подумал начальник ширката и снова углубился в чтение. Будто вернулся в отчий дом, так радостно было узнавать про мельчайшие подробности жизни самых близких людей.  А вот тут уж пошел обстоятельный рассказ про серьезные дела: