Я, подельник Сталина

Глава 13.

Кряжистый мужчина с буйными каштановыми волосами безмятежно сидел на завалинке. Щурился на яркое солнце, переместиться в тенечек не то, чтобы лень, а просто, казалось, незачем. «Раз нам не дана власть менять погоду по своему усмотрению, значит, надо принимать с благодарностью все,  что выпадает» - Ахмет был словоохотлив, если бы кто поинтересовался, он бы охотно  ознакомил спрашивающего с этой концепцией. А кудахтать и суетиться по поводу и без,  приличествует лишь женщинам и курам-наседкам. Тишь и благодать. Тишь, впрочем, весьма и весьма относительная: по двору бегала и шумела ребятня мал мала меньше.  И жена, молодая еще женщина, в хлопотах по хозяйству  беспрестанно носилась туда-сюда: насыпать курицам зерна, выгнать из огорода зловредную соседскую козу, перегнать через сепаратор утреннее молоко, сливки убрать в ледник, обрат заквасить в катык, утереть сопли и успокоить расквасившего сопатку малыша…. . Мимоходом то и дело пыталась подвигнуть супруга на неотложные, по ее мнению, домашние дела. Ахмет согласно кивал кудлатой головой,  иногда присовокупляя ободрительное: «Да, да, женушка, непременно так и  сделаем». При этом даже не вникал в суть сказанного. Ее беззлобные  причитания принимал  как явление природы. Не будет же разумный человек пытаться уразуметь, скажем, грохот грома. Гремит, ну, и Бог с ним, пусть гремит, авось, когда-нибудь да перестанет.  Нет, не поймите превратно, жену свою Ахмет не только любил, но и уважал. Как не уважать такую женщину! Помнится, когда в начале  20-ых годов стало совсем уж голодно, оставили они детишек  бабушке и поехали вдвоем в казахские степи. Поближе ничего съестного не раздобыть, все  сами пухли от голода. Намеревался Ахмет найти одного казаха, с кем когда-то учился в медресе и попросить в долг  зерна, или там, пару барашков.  Знающие люди говорили, соседи не так сильно пострадали от засухи. Недалеко от Троицка наткнулись на джайляу. Остановились спросить. Разузнав, кто они такие и чего хотят, хозяин кочевья заявил без обиняков. Дескать, джигит, жена у тебя уж больно  пригожая и проворная, уступи ее мне за два мешка зерна. Ты, мол, молодой и красивый, найдешь себе не хуже. А у нас таких молодух поблизости совсем нет.  Да, на Хатижу,  родом из Казанских татар,  многие засматривались.

Онемел Ахмет от  неслыханной дерзости. Зная взрывной норов мужа, Хатижа поспешила отвести  в сторону, мол, нам надо посоветоваться. И горячо зашептала в ухо: «У нас дети дома с голода помирают! Притворись, что соглашаешься. А сам  жди меня в березовой урочище, что встретилась  по пути. Я скоро туда прибегу и пусть только  попробует кто меня удержать!» Опять же, по подсказке жены вытребовав у казаха не два, а три мешка зерна, Ахмет, якобы, тронулся в обратный путь. Сам  затаился в условленном месте. Каким-то образом обманув хозяина кочевья, вскорости прибежала Хатижа. Быстро-быстро поехали в сторону родных Уральских хребтов. Но уже часа через два востроглазая Хатижа заприметила вдали столбы пыли из-под конских копыт. Обиженный хозяин пустился в погоню. Да не один, с двумя родственниками, или может быть работниками. Никак не уйти. Начисто игнорируя советы жены,  ликуя от предвкушения схватки (а как же, казах осмелился претендовать на его жену!), Ахмет быстро распряг и сел верхом на коня. Наган у него был припасен, но первым решил не стрелять, мужчинам пристойнее выяснять отношения на саблях. И по правде сказать, не особо был  уверен в меткости своей стрельбы из пистолета, была бы винтовка…. Чем ближе приближалась кавалькада преследователей, тем меньше оставалось у них азарта. Вид лихо гарцующего всадника, да еще выписывающего саблей замысловатые кренделя в воздухе, еще более  остудил пыл. Да и мудрено было не заметить,  как мирный селянин превратился в опытного и грозного конного рубаку. Остановились за полусотню шагов. Хозяин кочевья попытался хоть усовестить.

-Эй, истяк (так зовут башкир казахи), ты же  продал мне жену, верни обратно!

-Сам не смог удержать, твоя оплошность - твой убыток. Если не согласен, попробуй, обратно отбери!

-Не пристало так поступать  мусульманам и добрым соседям….

-Не пристало мусульманам заглядываться на чужих жен и наживаться на беде единоверцев. Это тебя сам Всевышний так наказывает, я сам кади, знаю что говорю. Но я не только кади, я еще друг Муртазина. Можешь сам проверить, правду ли говорят о храбрости его воинов.

 Казах поверил на слово,  повернули обратно. Понятное дело, не осмелился биться с  Ахметом, но не уронил и своей чести – все были наслышаны, как жестоко мстит Муса-батыр за своих. Не зазорно в таком случае и отступить.

Не врал Ахмет о дружбе с легендарным полководцем. Так получилось, учились в одном медресе. А когда Муртазин начал собирать войско, ни минуты не сомневаясь, встал под его знамена: и под зеленое, башкирское, и под белое, и под красное. Много было в отряде певцов и музыкантов, однако Муса-батыр раз за разом просил именно Ахмета сыграть на курае. В такие редкие минуты суровое лицо разглаживалось, задумывался он  о чем-то светлом, разительно отличающемся от грязи и крови будней. Особенно любил  завораживающую мелодию «Таш-тугай».

Ни капли не фарисействовал Ахмет и в высокопарных рассуждениях о долге помогать ближним своим. Когда благополучно вернулись с казахского вояжа, устроился работать в золотой прииск. Несказанно повезло, нашел самородок золота размером, как прикинули товарищи, «с голову козла». И формой драгоценный кусок напоминал это животное. На вырученные бонны (заменители денег у старателей) закупил несколько конных подвод муки, соли, круп и ситца. Ласково попеняв на чрезмерную рачительность супруги, большую часть раздал односельчанам. Такое не забывается, когда ныне началось восстание, никому и в голову не пришло припомнить ему былое соратничество с красным комбригом. И то, что одним из первых вступил в колхоз. Благо, в деревне обошлось без кровопролития. Председатель колхоза со своим активом незадолго до восстания были   предупреждены родственниками  и успели сбежать.  Заявившиеся деревенские «белоленточники»  посоветовали Ахмету  сидеть дома и ни во что не вмешиваться. Он в своей обычной манере, с легкой улыбкой и глядя собеседнику прямо в глаза, попытался образумить буйных односельчан шутливым словом: мол, бороться с государством, как плевать на солнце в зените – все равно не достанешь, а плевок упадет тебе же на голову. «Да ну тебя, солидный мужчина, а слово скажешь, и не понять – то ли путное советуешь, то ли смеешься над нами!» - чертыхнулись визитеры и убрались восвояси. Зря  не послушались,  весь Ильтабановский десяток  участвовал в последующей  атаке на райцентр, почти все там и полегли…    Ахмет, как обычно, продолжил работу в сыродельне. Как же, только освоили выпуск брынзы, не проследишь – молодежь может напортачить так, что даже собаки будут морды воротить. Война войной, а кушать людям завсегда требуется! Однако в этот день не судьба была ему  лично принять утренний надой колхозных овечек, похвалить старательных доярок и слегка пожурить провинившихся. На улице заслышался цокот копыт. Когда распахнулись ворота, круглое лицо расплылось в счастливой улыбке: