Я, подельник Сталина

Глава 14.

Хорошее слово – товарищ. Как символ, как квинтэссенция новых отношений между людьми.  В иерархической лестнице духовной эволюции оно расположена гораздо выше ступенек «свобода» и «равенство» и чуть пониже вершины пьедестала,  именуемого «братством».  По  деликатности башкиры прикинулись, будто ни сном, ни духом не ведали про это слово до революции. И в самом деле, неудобно доказывать, что замечательное «товарищ» («тауар иш») означает, строго говоря,  всего лишь «компаньона по торговым делам» или даже  совсем уж неудобоваримое – что-то «схожее с товаром»…  Как говорится, если не видят глаза души, глаза на лице – всего лишь дырки от сучков.  Духовным взором башкиры узрели совершенно новую суть привычного слова, узрели и полюбили. Для предупреждения возможных  этимологических происков врагов, а может неосознанно следуя высочайшей  рекомендации насчет молодого вина и ветхих мехов, ловко замели следы. Отныне «русское» слово «товарищ» переводится на родной язык как «ипташ» и баста!  Тоже хорошо звучит, гордо! С  этим словом мы повсюду дома, с ним везде находим мы родных. 

   Заслышав «Товарищ командир, когда наши придут?», Ирек расслабился. Даже удивительно, как незаметно пробрался к нему вопрошающий! С интересом его оглядел – смугловатый юноша, уже вполне взрослый. Глаза  пронзительно умные, будто в теле молодого человека поселился мудрый старик. А в том, что он свой, не было никакого сомнения: у всех бунтовщиков глаза или юркающие, или пустые, выжженные ненавистью…  Товарищ Сафин коротко прояснил обстановку, зачем это он залег среди валунов на вершине высоченной горы и наблюдает за их деревней.

-А сам кто таков?

-Агзам меня зовут, сын Сынбая. Заведующий маслозаводом колхоза.

-А как ты меня выследил?

Юноша смущенно улыбнулся.

-Да не выслеживал я вас. Коза куда-то запропастилась, еще с позавчера, ее искал. Война войной,  за скотиной присмотр нужен! Смотрю, среди скал вы залегли, решил подойти и спросить, может помощь какая нужна?

-А как ты узнал, что я не «белоленточник»?

-Кто?

-Ну, что не из этих, не из белогвардейских мятежников?

-Так вы же с самим Мусой Муртазиным в нашу деревню приезжали! Позапрошлым летом. Только тогда вы с усами были. Как узнал, только тогда подошел.  

   Ирек только хмыкнул, затаился, понимаешь, а его незаметно рассматривали в подробностях.  Из дальнейшей беседы вырисовалась чудная картина, как протекал мятеж в деревне Навруз. Никакого кровопролития! Главарь подпольно сформированной группы Хисаметдин рано утром пришел в дом председателя колхоза Гарипова, своего свата. Честно рассказал, вот, мол, так-то и так-то, сегодня по всей стране началась война против большевиков. Мне приказано перебить всех сельских коммунистов и комсомольцев, затем выдвигаться в Казаккулово. Ругались сильно, это Агзам сам слышал, так как оба зашли к его отцу.  Чтобы рассудил, ведь Сынбай был другом товарища Гарипова, а с Хисаметдином они дальние родственники, с одного аймака. После  тщетных уговоров  сдаться властям и покаяться (принудить не получилось бы, все шесть его сторонников были уже на конях и при оружии), пришли к компромиссному решению: при любом раскладе негоже устраивать резню среди односельчан и родственников.  Хисаметдин со своими ускакал в Казаккул, если спросят, объяснит – слишком много сторонников Советской власти в деревне, никак не справились бы. А председатель колхоза двинул малым отрядом в райцентр, на подмогу властям. Мог бы собрать и  полуэскадрон, желающих хватало.  Не хватало, вернее, почти не было оружия. Револьвер самого Гарипова и несколько охотничьих ружей, этим бы и исчерпался весь арсенал, не будь селяне такими запасливыми.  Когда Советская власть запретила частным лицам владеть орудиями смертоубийства, местные не стали спорить, сдали сабли и с десяток винтовок председателю сельсовета.  Про  заветные схроны в лесных чащобах и на горных отрогах, все как бы подзабыли.  Лежит винтовочка рачительного хозяина где-нибудь под валуном, ну, и пусть себе лежит, кушать ведь не просит. Авось, и пригодится. Навруз расположен на границе башкирских и казахских кочевий. В старину частенько наведывались друг к дружке не только в гости, но и в «барымта» (набег за скотом). За сим незамедлительно следовала «карымта» - так сказать, ответный  визит не очень дружественного характера. В таких молодецких народных забавах без справного  оружия никак не обойтись. Так что  в любви наврузовцев ко всему стреляющему, колющему и режущему прослеживаются четкие исторические корни.  Вот и на этот раз, стоило товарищу Гарипову гаркнуть на односельчан, мол, не куркультесь,  Родина в опасности,  как по мановению волшебной палочки обнаружились семнадцать винтовок Мосина, три кавалерийских карабина, 5-6 револьверов. Это еще не считая холодного оружия.  Несколько старинных луков с почтением, но все же были отбракованы. Патронов было очень мало, всего с десяток на ствол. Чем богаты, тем и рады, боле или менее вооружив 28 конников, направились  наурузовцы в село Учалы. Всем остальным колхозникам было приказано бдить, по возможности не допустить разграбления деревни, но в конфликт ни с кем не вступать. И в самом деле, глупо кидаться с вилами против пули.

…..Душно в доме. Самат попросил хозяев устроить  лежанку на сеновале. Перебитое тяжелой пулей правое плечо немилосердно ныло, однако  чувствовал – дело пошло на поправку. Русский доктор Зуев из Поляковки  два раза ставил укол. А может и больше колол, когда был в беспамятстве, этого он не знал. По невежеству даже не задумался, а что же ему так помогло? А ведь совсем было загнулся – рана воняла и гноилась, валялся в бреду и горячке. Да если бы и  спросил, товарищ Зуев вряд ли смог бы ответить. Выдали ему в райбольнице десяток ампул с белым порошком, промаркированных лишь символом П-1,  и на словах объяснили, в каких случаях и как производить инъекции. А еще потребовали  в письменном виде представить отчет о воздействие экспериментального снадобья. К началу мятежа Поляковский врач по личным делам оказался  в Наврузово  случайно. Когда все завертелось-закрутилось, возвращаться не рискнул, решил переждать тут. Тем более, для опытного лекаря работы и здесь хватало. Когда же к одному из селян привезли раненого в тяжелом состояние, решился попробовать таинственный П-1. И был просто потрясен, сработало почище сказочной «живой воды»: практически обреченный молодой мужчина сразу пошел на поправку. Добрейший Петр Кузьмич сильно удивился и  расстроился бы, если узнал, что его пациент смутьян и убийца. Но это еще смогло бы уложиться в его голове. А вот разузнай о содержимом П-1, никак не смог бы поверить. Чтобы плесень лечила человека, быть такого не может! Плесенью, гнилью и прочей гадостью только травятся. …неисповедимы пути Господни: Самат, с плесенью в душе, сеял смерть, а вот настоящая плесень оказалась способной противостоять смерти.  Только спустя несколько лет товарищ Зуев узнает, П-1 – секретнейший проект молодого Советского государства по разработке и производству пенициллина. Товарищ Сталин лично курировал работу закрытой лаборатории при Ленинградском университете, а в Белебее уже закладывался биохимкомбинат. Но это прояснится позже. Пока же, хотя показания по применению были несколько иными, вколол остатки  лекарства заведующему местным маслозаводом. Молодой парень, даже неженатый, а жаловался на боли в затылке. Действовал по наитию, наубом, вроде помогло. По крайней мере, сам Агзам утверждал – «Будто заново родился!» Ну, дай-то Бог, юноша ему сразу приглянулся учтивостью, что отнюдь не препятствовало живейшей любознательности.  Ишь чего учудил – интересуется возможностью  ампутации жира у курдючных баранов. Петр Кузьмич ошарашено переспросил – с чего это ему в голову пришла такая, мягко говоря,  странная идея? Юноша повел его в хлев и показал на баранов. Животные в задней части до того заплыли жиром,  даже ходить не могли,  сразу садились на хвост. Агзаму пришлось смастерить и прикрепить к задней части деревянные тележки. С колесами бараны худо-бедно  передвигались.