Я, подельник Сталина

Глава 15.

Родной город, как и попросил Иосифа Виссарионовича, был заложен на прежнем месте. Только лет на тридцать раньше. С самим собой в новой реальности, появившейся благодаря собственному вмешательству в ход истории, Марат Ханович Акбашев встретиться не решился. Ибо про свой буйный нрав, упрятанный в тихий омут с мирным кваканьем лягушек,   знал не понаслышке. Это на вид он такой интеллигентный и  даже кому-то может показаться робким. Да, действительно, мухи не обидит и на хамство злобной продавщицы в магазине промолчит. Но это ровно до той поры, пока ход жизни представляется правильным. Правильным, опять же, по его собственным понятиям.  Мухе положено  жужжать под и над ухом,  тетке в замызганном халате  - облаивать покупателей с их глупыми, на ее взгляд вопросами и несусветными претензиями. А вот если учителю покажется, что кто-то осознанно  (sic!) унижает его человечекское достоинство или, еще хуже, посягает на безопасность  семьи, тут  уж, как говорится, туши свет, выноси святых и на всякий случай сливай всю имеющуюся воду… Марат в новой реальности мог   появление  двойника запросто квалифицировать как угрозу своим драгоценнейшим детишкам и дражайшей супруге. Почему? Тут не просматривается никакой логики. Всякие чудеса имеют презумпцию невиновности, в нашем случае – презумпцию невраждебности.  Да, правильно, но если рассуждать спокойно и не спеша. Когда же навалится мегатонной тушой когнитивный диссонанс …. короче, Марат Ханович знал себя слишком хорошо, рисковать и экпериминтировать не стал.  Здраво рассудил: лучше остальных он способен спрогнозировать реакции и рефлексы своей супруги  Алии. А как же, сколько лет вместе, приличный муж с таким стажем по одной  тональности звона  споласкиваемой в кухонной раковине посуды или, скажем, крепости наливаемой той же супружницей утреннего чая, способен безошибочно определить – как она настроена на данный момент. И самое главное – как подкорректировать, если этот самый  настрой  представляется субъективно неблагоприятным. А если при этом видеть ее глаза, слышать ее голос – это вообще открытая книга. Как азбука для семиклассника, пусть и не самого старательного и способного ученика. Марат Ханавоч отдал должное и  женской психике как таковой,  даже безотносительно к  конкретной носительнице.  Узрев что-то непонятное, мужчинки, убедившись в безопасности оного, начинают ломать голову, статус “непонятности”мешает им  спокойно жить. Женщины совсем другое дело, для них безусловно приоритетен ракурс – а какую пользу способно принести  загадочное нечто? Если Золотую рыбку поймает современный гражданин мужского пола, будьте уверены,  у  большинства 2 пожелания из 3 будут стандартны. Типа, обьяснить, как Рыбке удается  проворачивать свои сверхъестественные дела. Ну, и конечно, иезуитское  пожелание, чтобы  появилась возможность загадывать неограниченное количество желаний. Только убедившись в бесперспективности  умопрачительных рекурсий,  задумается о чем-то конкретном. Условно конкретном.  Вроде “Миру – мир” или “ Каждому из 7 миллиардов  по литру счастья и пусть никто не уйдет обиженным”. Можно подумать, устроитель этого мира и сам не мог догадаться, нуждается в подсказке удачливого рыболова! Вот женщины наверняка не будут впадать в неосозанный грех гордыни. Здоровья детям, хороших женихов и невесточек, как родные кровиночки подрастут. И денег. Побольше денег. Миллиона два или три, заранее купить  доченьке квартирочку. Можно было бы и побольше запросить, однако 20-30 миллионов рублей выглядят слишком нереально.

Впрочем,  хватит экскурсов и экскурсий в психологические дебри гендерного пошиба. Марат поджидал  очень даже реальную копию  своей любимой жены на тротуаре подле памятника Ленину. На центральной городской площади. Родной город предстал перед попрыгунчиком во времени абсолютно иным. Даже усомнился, дескать, не туда попал. Все эти дома-высотки в центре, широченные улицы с бесшумными трамвайными линиями,  каскад нарядных прудов с гранитными набережными  родному городу в его реальности разве что могли присниться в ночь перед рождеством…. Даже  контуры окружающих долину невысоких гор, знакомых Марату с самого рождения,  представились иными: с непонятными зданиями на вершинах, с  терассами на склонах,  где  стояли кукольно-нарядные коттеджи и зеленели сосны. Пришлось забраться повыше черты города, дабы убедиться – на западе величественно синеет гора Иремель - значит, он действительно в родном городе. Иремель незыблем во все времена и во всех реальностях. Так же, как и памятник вождю мирового пролетариата. Владимир Ильич  тоже не подкачал, стоял на том же самом месте.

-Здравствуй, Алия. Я хотел бы с тобой поговорить, - Марат  дождался  дубль-супруги, торопливо  шагающей  из величественного здания филармонии в торговый центр наискосок по площади.

-Марат!  Ты уже вернулся с симпозиума!- молодая женщина рванулась к молодому человеку,  симпатичное лицо озарилось радостной улыбкой, - вот  так сюрприз!

Однако не бросилась на условно могучую грудь мужа. На подскоке притормозив порыв, ошарашенно вытаращила глаза:

-Так мы же два часа назад говорили по “видайпу”, ты  еще набережную Краснодара показывал и  рассказывал про достопримечательности…. Так это был просто монтаж? А где ты тогда был эти дни?! И почему на тебе странная одежда и почему ты такой худой?!

Догадавшись, что “видайп” это что-то вроде нашего скайпа и что он спалился с первых секунд, Марат не стал тянуть резину. Широко улыбнувшись,  выпалил без всяких  прелюдий:

-Я Марат, только другой. Близкий родственник и просто хороший человек. Твой Марат, дорогая Алсу, как и положено, в Краснодаре.