Я приду к тебе этой зимней ночью

Размер шрифта: - +

Я приду к тебе этой зимней ночью

Глава 1

Ненавижу зиму. Никогда её не любил. Как теплотой сердечной можно обдать холод, который оставляет красный цвет на щеках, синий на кончиках обмерзших пальцев, белый на ресницах? Я не умею любить зиму и не хочу уметь, хоть и делаю вид, что пламя моей души возвышается в белесые небеса для слития в танце с маленькими снежными балеринами. Вру я совсем неумело, фальшиво, но она вроде верит. Наверное, за собственной любовью к холодно ледяной поре года не замечает моей неприязни, которую приходиться держать на привязи, как злую, лающую на всех, собаку.

 

И всё же без ненавистного мною лукавства, проснулся в это зыбкое утро я с мыслью о том, что люблю зиму. Не снег, кружащийся в воздухе, не холод, проникающий под слои самой теплой одежды, не долгие ночи, которые длятся словно вечность, не мандарины, не хвою и не Рождество. Люблю возвращение домой на время зимних каникул, которые мы неизменно проведем вместе.

 

Всё утро собирал вещи, обернувшись спиной к окну, за которым шел снег. Надел, связанный матерью, красный колючий свитер, чтобы не говорить ей лишний раз «Я люблю тебя». Ненавижу этот свитер. Мой сосед по комнате стал фотографировать меня в нем и смеяться, но я не обращал на него внимания, потому что всё время нервно поглядывал на часы, которые приближали меня к дому.

 

Когда Алану надоело меня доставать, он молча прилег на кровать и включил музыку. Он любил это делать. Вне зависимости от того, чем я был занят, парень включал свой скудный плейлист, подкручивая в колонках громкость. Обычно я с ним ругался, но сегодня у меня было такое хорошее настроение, что я и слова ему не сказал. Я даже сочувствовал Алану. У него-то билеты на поезд были лишь на завтрашнее утро, которое я встречу вдалеке отсюда.

 

Собрав все вещи, присел на дорожку. Краем глаза продолжал видеть глупый снег, одни лишь мысли о котором заставляли ещё сильнее ощущать колючесть чёртового свитера. Опустил голову вниз,  закрыл глаза, невольно прислушался к песне, что играла, улыбнулся.

 

В ней парень пел о девушке, которую ласково называл мисс Вера. Наверное, как вера в то, чего на самом деле нет. Абсолютно абсурдное и бессмысленное занятие – верить, но, похоже, что девушка это во что-то да верила, так же сильно, как он её любил. И вот они шагали через ненавистную мне вьюгу, которую парень этот пытался одолеть, но снег был повсюду, и в его белизне девушка терялась. Рассеивалась, растворялась, исчезала, пока он отчаянно тянулся, чтобы взять её за руку, вытереть слезы и подарить новую веру.

 

Красивая песня. Напомнила мне о Джо. Моя мисс Вера. Безнадежная, упрямая, снеголюбящая. Она должна была вернуться домой ещё позавчера утром. За два дня не написала мне и строчки. Наверное, забыла о том, как разболтала о своем приезде и теперь готовила для меня сюрприз. Подумал, что нужно будет не забыть сделать удивленное лицо, иначе обидится. Надует свои пухлые щеки, а я потяну, ущипну, потискаю, отчего уж точно не смогу удержаться. Себя-то я не знаю так хорошо, как её, но удержаться не смогу, честное слово. А Джо от этого обидиться ещё сильнее и будет травить меня упрямым безмолвием до самого Рождества, в ночь перед которым придет с этим своим жалостливо виноватым видом, за который её до безумия люблю.

 

Попросил Алана включить песню ещё раз. Прослушал её пять раз подряд, лишь затем попрощался с соседом, оставив незаметно на его тумбочке маленькую коробку с подарком, и лишь затем поспешил на поезд.

 

Ледяной ветер подталкивал в спину, за что я мысленно ему был благодарен. Снег, пустившийся в свободное падение, громоздился в капюшоне, оставлял размытые следы на тяжелой куртке, но к моему счастливому удивлению совсем не загораживал вид. На своем пути я даже ни разу не поскользнулся. Наверное, это любовь Джо к зиме снабдила меня удачей, иначе без приключений я бы не добрался. Неспроста эта песня напомнила мне о ней. Если бы я только переставал о ней думать хоть на секунду.

 

И вот я наконец-то сел в поезд. В нем было ужасно жарко, и напоминания о внешнем холоде оставались лишь в чудных узорах, оставленных талантливой рукой Джека Фроста. Снял куртку, мамин свитер закололся ещё сильнее. Погладил его. Не кусайся, скоро мы будем дома. Тот словно услышал меня в ответ. Закинул сумку наверх, рюкзак обнял обеими руками. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Жди меня, маленькая незатейливая молчаливая Джо. Я уже в пути.

 

Согласно билету моё место располагалось возле окна. Уступил его девочке лет десяти, которой растапливать узоры и всматриваться в однообразный снежно-белый пейзаж было интереснее, чем мне. Я же закрыл глаза, в голову ударила песня, название которой так и не спросил у Алана. Снова улыбнулся, представив себе лицо Джо, когда она увидит меня. Мы так много говорили об этом, а теперь я приближался к ней с каждой секундой. Всё ближе и ближе. Тарахтение поезда, пустые разговоры людей вокруг не заглушали в голове этой песни, что, казалось, становилась лишь громче.

 

За окном мигали грустным светом серые города. Они вдохновляли меня, наверное, потому что я тоже был таким же серым и невзрачным, как они. Любил рисовать их дома, похожие друг на друга, гулять между глухих извивистых улочек, быть избитым людьми, которые не понимали, чего это я скалил зубы, когда должен был плакаться у их ног и молить отпустить.

 

Я видел города закрытыми глазами, потому что за ними не было белого цвета. Только серый.

 

За окном мигали деревни. Мне нравилась живость их пейзажей. Маленькие домики, изрисованные большими детьми, пестрили перед глазами. Видел их неровные крыши, чувствовал тепло печи, на языке играл сладкий вкус меда. Мне нравились незамысловатые дороги в никуда, знакомые лица повсюду и бессмысленность каждого прожитого дня.



Paper Doll

Отредактировано: 08.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться