Я рядом

Глава 14

1989 г.

- Ты уверена, что хочешь вернуться к работе так рано?

Саша посмотрела на мужа. Конечно, ей нравилось заниматься домашними делами и возиться с их дочерью. Нравилось встречать Ивана по вечерам, когда, приходя с работы, он первым делом утыкался носом в ложбинку жены, между шеей и плечом, жадно втягивал в себя аромат её тела и шампуня, и только потом устало спрашивал, глядя с улыбкой в её глаза: «Покормишь меня?» Но и свою работу она любила до беспамятства, а ещё ей казалось, что она просто обязана подарить такое же счастье, каких у неё уже двое, и другим, тем более, что она это может. Кивнула. Иван вздохнул.

- А я бы хотел, чтобы ты продолжала встречать меня дома, в таком уютном домашнем виде…

- Я могу уходить из центра немного раньше и тогда по-прежнему буду встречать тебя по вечерам.

- Это будет уже не то… - немного печально произнёс Иван. – Но, если ты хочешь, я не стану возражать. Ты замечательный доктор, там действительно твоё место.

Саша улыбнулась и поцеловала мужа. А уже на следующий день вместе с маленькой Ирочкой отправилась в учреждение детского сада, находящегося неподалёку от их с Иваном квартиры, чтобы оформить дочь в ясельную группу.

Свою бывшую квартиру Александра оставила для Катерины, уже заканчивающей в этом году институт. Теперь старшей дочери предстоит несколько лет интернатуры, договариваться о месте прохождения которой пришлось им с Иваном, задействовав все свои связи. Странно, в то время, когда она сама закончила учёбу, связи задействовать приходилось для того, чтоб тебя не направили, а теперь наоборот, чтоб взяли, куда нужно. Да и интернатуры в те года ещё не было, - закончил учиться и ты уже полноценный доктор, хоть и молодой, и шлют тебя по распределению… Хотя, может, так и лучше, как сейчас.

Через несколько месяцев Александра уже вовсю будет поглощена своими пациентами, потому теперь она старалась как можно больше внимания и любви уделить любимой семье. Готовила, читала сказки Ирочке, выслушивала Катерину, а ночи отдавала Ивану, счастливая от того, что этот мужчина разбудил в ней женщину. Когда в тишине ночи она шептала ему о своей любви, Иван говорил такие же нежные и искренние слова в ответ, а в душе ругал себя за то, что когда-то давно старался её не замечать, вытереть из памяти, вырвать из сердца и потерял столько времени. Умей он тогда, в молодости, прощать чужие ошибки, не было бы брака с первой женой, так и не ставшей для него чем-то большим, чем просто матерью его детей. Ненавидя отца за измену семье, за предательство жены и сына, сам повторил его судьбу, увидев однажды в институте Сашку, поступившую через несколько лет после него. Только уже было кольцо на пальце, были обязательства и ещё был максимализм и уверенность в том, что он – не такой, как отец, и свою семью не обидит. Только, стараясь быть другим, причинил жене страданий ещё больше, чем если бы сразу ушёл.

***

Из раздумий Евгения вывел голос очередной Сашиной пациентки, глубокий, низкий голос, но приятный. Она спросила:

- Ну что, Александра Николаевна, как там наши анализы?

- Замечательно! – ответила та. – Всё просто замечательно. Ставлю на то, что результат будет с первой попытки.

Женщина улыбнулась в ответ на улыбку врача. Для неё этот доктор была и в самом деле последней надеждой. В последнее время уже не мечталось о том, чтобы сохранить мужа благодаря ребёнку. Ушёл, значит, и не было что сохранять. Значит все слова, которые слышала от него первые годы брака, начиная с того первого признания в любви, сказанного им после операции, во время которой ей удалили лопнувший яичник, - оказались ложью. Тогда их связывал только секс, - познакомились, понравились, начали встречаться. Но жениться он не хотел, говорил, рано ещё, много всего успеть хочется. Она любила, и принимала таким, какой есть. А он приходил и уходил, часто и вообще не предупреждая, что в очередной раз пропадёт на несколько недель. Потом возвращался, она опять принимала, - без упрёков, без истерик и без ненужных ему признаний в любви. Только в глазах её он читал молчаливые эти признания и боль видел, которую причиняет своими изменами. И как-то однажды, во время секса, когда он был в ней, живот пронзила острая боль. Девушка закричала, он испугался. Она свернулась калачиком, слёзы текут, сказать ничего не может, руками за живот держится. Он скорую вызвал сразу, понимая, что случилось что-то очень серьёзное, и сидел возле её кровати на корточках, по голове гладил, говорил что-то, успокаивал, но она даже не понимала тех слов, так больно было. Тогда, наверное, он и понял всю её беззащитность, ранимость, тогда больше всего испугался, что скорая не успеет или врачи не помогут, и ему больше не к кому будет возвращаться. Но скорая успела, ему разрешили с ними поехать, он в спешке носился по её комнате, собирая в пакет вещи, что врачи перечисляли, и ругал себя за то, что уже два года сюда приходит, а не удосужился узнать, где и что эта девушка хранит. А на следующий день, когда в приёмные часы его к ней пустили, а она такая бледная и измученная на больничной кровати, - что-то дрогнуло внутри, и он сказал ей, что любит. И замуж позвал. И после того, как много лет они пытались детей завести, но не получалось, он продолжал успокаивать и обещал, что никогда не бросит, потому что она для него – его всё! Но на десятом году жизни что-то изменилось. Что, она не знала, заметила только, что больше он ей ничего не обещает. А на пятнадцатом году он ушёл от неё, через плечо бросив, что скоро станет отцом. И он им стал вскоре, всего-то через шесть месяцев после того, как ушёл. Только не она ему ребёнка родила, другая. А она, услышав от знакомых, что у её любимого родилась дочь, почувствовала себя и униженной, и самой несчастной, преданной и… А главное, ужаснулась, что так теперь будет всегда! До смерти! И кинулась искать выход, уже ради себя. И теперь она слушала Ковалёву и плакала от счастья, что и у неё будет маленький и хотела этого, как ничего в своей жизни. И сладкая радость разливалась по телу от того, что это он согласился стать донором. Пусть так, пусть всё равно в другой семье уже, но и у неё тоже останется его часть. Всю любовь свою она теперь будет их ребёнку отдавать, ничего не требуя взамен ни от малыша, ни от него за то, что таки смогла.