Я сплю среди бабочек

Размер шрифта: - +

7 глава

                                                                          Глава 7

Платье садится на меня идеально, разве что выглядит несколько длинноватым, но эту проблему могли бы решить туфли на высоком каблуке... Интересно, что придумал Алекс и выйдет ли у него вообще решить этот вопрос? Выхожу из-за ширмы и несколько раз верчусь перед зеркалом – шелковая юбка каскадом завивается вокруг ног. Непередаваемое ощущение!

– Примерь вот это, – отрывисто кидает Алекс, вкатываясь в спальню и протягивая мне пару белых босоножек. Он держит их на вытянутой руке, словно не хочет лишний раз к ним прикасаться и выглядит каким-то непривычно серьезным.

– Хорошо, – принимаю протянутые мне туфли. Они выглядят давно не ношенными и несколько старомодными, но в целом идеально новыми.

– Это свадебные туфли моей мамы, – просвещает меня парень, когда я присаживаюсь примерить их. – Она надевала их раз в жизни... и я храню их как память о ней.

От его слов мне делается неловко, и я смотрю на свои ноги, втиснутые в белые босоножки, в неловком молчании. Наверное, не стоило ему давать мне эти туфли...

– Думаю, будет лучше, если я сниму их, – произношу еле слышно, и Алекс вскидывает на меня быстрый взгляд:

– Жмут? – интересуется он. – Мне казалось, это твой размер...

– Нет, они мне подходят, – мнусь я в нерешительности. – Просто это туфли твоей мамы, ты сам сказал... я... наверное, будет неправильно...

– Ничего подобного, – решительно отрезает тот. – Буду рад, если мамины туфли сделает еще кого-то чуточку счастливее. – И добавляет: – Вот, смотри, это тебе тоже пригодится.

У него в руках маленькая бархатная коробочка, в таких обычно хранят ювелирные украшения, и я с трепетом – сама не знаю, почему! – ее открываю. На черной бархатной подложке лежит небольшого размера камея с выгравированной на ней бабочкой, распростершей хрупкие крылья в застывшем в камне полете.

– Как красиво, – шепчу в восхищении. – Это тоже принадлежало твоей маме?

Алекс молча кивает.

– Там гравировка на другой стороне, – говорит он, и я переворачиваю украшение обратной стороной. Надпись такая мелкая, что я с трудом могу разобрать витиеватые завитки готического шрифта...

– Там написано, – приходит он мне на помощь, – что счастье капризно и непредсказуемо, как бабочка: когда ты пытаешься его поймать, оно ускользает от тебя, но стоит отвлечься – и оно само опускается прямо в твои ладони.

– Очень поэтично, – отзываюсь я с дрожью в голосе. – Наверное, поэтому ты так любишь бабочек: они напоминают тебе о матери... – Парень несколько раз двигает головой из стороны в сторону, словно ему натирает шею воротничок оранжевой рубашки, а потом одаривает меня лучезарной улыбкой – не хочет говорить о серьезном, и я могу понять это.

– Надевай украшение и будь готова выезжать, – отрывисто командует он, стремительно выкатываясь из комнаты. – Иначе мои мотыльки охладятся сверх меры и передохнут дорогой.

Застегиваю на себе белоснежную камею и некоторое время любуюсь ее отражением в зеркале – она идеально смотрится на моей груди, дополняя красоту изумрудного платья. Видел бы меня сейчас мой дедушка! Сегодня я нравлюсь самой себе, и это восхитительное ощущение.

 

Вести машину в вечернем платье в пол оказывается тем еще удовольствием, а я к тому же жутко волнуюсь о предстоящей необходимости появиться в таком вот виде перед толпой незнакомых людей...

– Оранжевый с зеленым, – таинственно произносит Алекс, когда мы выбираемся из автомобиля перед дорогим отелем с огромным сомбреро у входа.

– И что это, по-твоему, должно значить? – осведомляюсь у парня, расправляя складки вечернего платья. – Ты заставляешь меня нервничать еще больше, когда произносишь такие вот непонятные для меня вещи...

Алекс продолжает загадочно улыбаться, и мы направляемся ко входу в отель – на коленях парня большая, подарочная коробка, украшенная оранжевым бантом.

Мы беспрепятственно входим в фойе отеля, банкетный зал которого в этот вечер является своеобразной площадкой для жаркой мексиканской свадьбы, и здесь нас сразу же приветствует высокий мужчина в... оранжевом пиджаке.

– Дресс-код? – шепчу с неожиданной догадкой, и Алекс пожимает плечами, мол, да, угадала. Отлично.

– Франц просил проводить вас за ваш столик, – говорит нам мужчина в оранжевом пиджаке. – Он скоро сам подойдет к вам... Позвольте возьму коробку.

Алекс передает ему коробку с бабочками, а потом мы входим в банкетный зал, который тут же поражает меня причудливым смешением голубых, оранжевых и зеленых цветов, воплощающихся даже в самых мельчайших деталях декора – разноцветные ленточки пышной бахромой свисают у входа и под потолком, стулья задрапированы оранжево-голубой материей, повсюду гирлянды из больших бумажных цветов и разноцветных флажков «папель пикадо», как меня просветят позже. Все гости пестреют в цветовой гамме самого банкетного зала... Словами не передать, насколько я поражена солнечной атмосферой этого места – и все это пиршество красок прямо посреди зимы!

Наш сопровождающий подводит нас с Алексом к свободным местам за столиком под номером пять, украшенный не привычными в таких случаях цветочными композициями, а –горшочками с кактусами.

– Сеньорита! – обращается ко мне дородная женщина в пестрой накидке. Не иначе, как мексиканка! – Вам непременно нужно украсить ваши чудесные волосы, – и с мастерством истинной фокусницы она выхватывает из воздуха пышный цветок гибискуса, ловко втыкая его мне за ухо.



Евгения Бергер

Отредактировано: 16.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться