Я тебя не променяю

Размер шрифта: - +

8

‒ Ну и как ты теперь до общаги поедешь? ‒ Саша посмотрела, не на реку, в противоположную сторону, откуда доносился привычный шум улиц, где в быстро сгущавшихся сумерках ярко мерцали электрические огни. ‒ Представь, что люди подумают.

‒ Да плевать. Пусть думают, что хотят, ‒ легко отмахнулся Костя, а потом добавил, тихонько и почему-то осторожно: ‒ А если ты поедешь со мной, так совсем без проблем.

‒ С тобой? Зачем? ‒ озадачилась Саша. ‒ И далеко ведь. Так и будешь хлюпать всю дорогу, как лягушонок? За тобой вон мокрые следы остаются. Лучше, знаешь, ‒ предложила: ‒ пойдём к нам. Тут же рядом. Просушим тебя как-нибудь.

‒ Ну-у, к вам так к вам, ‒ согласился Костя, правда, Саше показалось, без особой охоты. Или реально показалось? Он же первый потянул её за собой вверх по пологому травяному склону.

Квартира встретила полной тишиной. Зашли в прихожую, Саша захлопнула дверь, и, пока она не щёлкнула выключателем, они на несколько мгновений оказались в темноте.

‒ А Варя где? ‒ заметив, что во всей остальной квартире тоже не горит свет, спросил Костя.

‒ Её не будет до утра, ‒ пояснила Саша. ‒ Ей знакомая подработку предложила на один раз. В каком-то торговом центре в сетевом магазине одежды надо инвентаризацию товаров провести. Или учёт.

‒ А почему ночью-то? ‒ удивился Костя, и Саша опять пояснила:

‒ Чтобы днём не закрывать. Там, оказывается всегда так.

‒ А. Я не знал.

‒ Да я тоже не знала, ‒ кивнула Саша. ‒ Пока Варя не рассказала. ‒ Указала рукой на нужную дверь. ‒ Вот, в ванную проходи. Там батарея на стене горячая, можно сушить.

А сама направилась в комнату, верхний свет включать не стала, только бра на стене, чтобы не так бросался в глаза творческий беспорядок. Ещё и подсветка в аквариуме таинственно сияла. Достаточно.

Костя явился через пару минут, прошлёпал босыми ногами, увидел аквариум и, конечно, сразу направился к нему, подошёл, наклонился, рассматривая рыбок в глубине.

‒ Ничего себе, какие. ‒ Он осторожно постучал по стеклу. ‒ А у нас никаких животных дома не было. Неудобно. Переезжали часто.

Саша пристроилась рядом.

‒ Это же тоже не мои. Хозяйкины.

Яркие жёлтые цихлазомы с чёрными прерывистыми полосками вдоль боков, мерно шевеля крупными полупрозрачными плавниками, сонно висели в воде, лишь иногда лениво переплывали с места на место.

‒ А так дома у меня кошка есть.

Она повернулась к Косте, взгляд упал на мокрые брючины.

‒ Ты штаны-то почему не снял? Их же тоже сушить надо.

Костя ответил не сразу, сначала выпрямился, отступил назад, подальше от аквариума, ухватил Сашу за локоть, притянул спиной к себе, обнял, проговорил негромко, почти в самое ухо:

‒ Хочешь, чтобы я разделся? ‒ помедлил немного и всё-таки добавил, шёпотом: ‒ А ты? Ты разденешься?

Сашу обожгло изнутри, но не слишком сильно ‒ лёгкая будоражащая волна тепла пробежала по телу. И вовсе не от внезапности, не от стыдливости, не от возмущения. От волнения, от ясного понимания и принятия.

Она не возражала. Только ей нужно немного времени, ещё немного времени. И это хорошо, что не видно лица, что не надо говорить, глядя прямо в глаза. И даже можно, запоздало догадавшись, спросить:

‒ Так ты потому хотел, чтобы я с тобой в общагу поехала?

‒ Ну-у, да, ‒ Костя не стал скрывать. ‒ Ошмарин домой укатил. Так что я сейчас в комнате один. Но здесь даже лучше. ‒ Он касался губами её волос, и она не только слышала, а ощущала его слова. ‒ Саш. Если ты против…

‒ Я… ‒ Саша положила ладони на обнимавшие её руки, ‒ я не против, только… у меня ещё не было. Ни разу.

‒ Боишься?

‒ Нет, не совсем. ‒ Говорить было не так уж и просто, именно по этой причине: ‒ Наверное, больше стесняюсь.

Костя теснее прижал Сашу к себе, хмыкнул.

‒ Ну ты даёшь. Как можно меня стесняться? Я ж свой. ‒ Подумал секунду и исправился: ‒ Твой. Так что не волнуйся зря. И вот ещё, ‒ он вытащил из кармана брюк и продемонстрировал маленький шуршащий квадратик упаковки, которую трудно было спутать с чем-то другим. ‒ У вас в ванной в шкафчике лежат.

‒ Это Варя, ‒ сконфуженно пробормотала Саша. ‒ Любит всё предусмотреть. На всякий случай.

Она даже помнила, как на вопрос «Зачем это тут?» подруга назидательно изрекла: «Спасение утопающих ‒ дело рук самих утопающих. Вот и девушке лучше самой позаботиться, чтоб без ненужных последствий, с учётом что основная часть этих последствий достанется ей».

‒ Варя ‒ молодец.

Саша что-то неопределённо промычала в ответ и спросила:

‒ А зачем ты мне его показал?

‒ Чтобы ты меньше беспокоилась, ‒ легко объяснил Костя, а Саша тихонько вздохнула, насупилась:

‒ Зато теперь смущаюсь ещё больше.

‒ Это не надолго, ‒ Костя прижался к её волосам щекой, ‒ быстро пройдёт. ‒ И опять прошептал в самое уху: ‒ Клянусь, потом будет не до этого.

Если бы у Саши была нормальная возможность, она бы обязательно пихнула его в бок, не сильно, локтем или кулаком, а сейчас просто выдохнула с осуждением:

‒ Кость, ты даже сейчас ржёшь.

Хотя и улыбалась при этом.

‒ Я ржу потому что…

Он уже не обнимал за плечи, одной рукой отодвинул волосы, открыл шею, водил по ней пальцами, ладонь другой положил на талию, проник под кофту, под пояс джинсов и говорил медленно, делая паузы, переводя дыхание, и каждое его слово, каждое прикосновение отзывалось в Саше чувственным трепетом.

‒ Я очень тебя хочу. А ты… так близко. И никого кроме нас. И мне сложно… стоять и болтать. До сих пор… только болтать. Сашка!

Костя развернул её лицом к себе, заглянул в глаза, а потом взял за руку, подвёл к кровати. Прежде, чем она села, стянул с неё кофту, а с себя ‒ футболку, отбросил в сторону, опускаясь рядом, надавил на плечи. Саша послушно легла, подставила губы, жадно вдохнула жар вожделенного поцелуя.



Эльвира Смелик (Виктория Эл)

Отредактировано: 06.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться