Я тебя верну

Часть 3. Глава 5

1.

Коляновна

В этот дом привёл меня Господь. Указал перстом на двери, куда я постучалась.

Так случилось, жизнь прожила я тяжёлую и счастливую одновременно. Замуж вышла рано, муж был хороший, добрый, ласковый. Много лет прожили душа в душу. Одна печаль была: не дал Господь детей. И просила, и молила, и обеты давала – всё напрасно.

И тогда порешили мы с мужем ребёночка взять из детдома.

Аллочке шесть лет было. Слабенькая такая, худющая, навродь Ассольки нашей. Как увидела её – сердце сжалось. Сказала Николаю: али девчушка эта, али никто.

Так и забрали её в свой дом. Тихая такая была Аллочка, приветливая. В школе училась не ахти, но по дому, по хозяйству во всём помогала. Несколько лет прошло, никак мы с Николаем нарадоваться не могли, что дочку тогда взяли.

А потом несчастье случилось. Коля мой помер. Аллочке пятнадцать лет исполнилось. Не знаю уж, то ли горем я убитая была, то ли гены какие взыграли, а только не уберегла я дочку: в шестнадцать родила она Настасью, бросила у меня на руках, только я её и видела. Двадцать пять годков назад это случилось, да…

Никуда не денешься – и Настасью я подняла. Господь милосерден, не дал мне одинокой и мрачной старости. Вот только, видать, доли у девочки счастливой быть не могло.

Влюбилась Настасья в этого изверга сразу же после школы. Что в нём нашла – до сей поры загадка. Я поначалу отговаривать её пыталась, очень уж мне хотелось, чтобы Настасья училась дальше. Нет, упёрлась, замкнулась, стала исчезать из дому. А потом живот расти начал. А этот-то женат тогда ещё был.

В доме нашем появился, когда Арише годика три исполнилось. То ли сам развёлся, то ли жена его бросила.

Поначалу вроде и ничего было. Только, видать, зверь жил в нём лютый. Ждал часу своего. Как выпивал, так и билась посуда, ругань неслась по всему дому. А тут он работу потерял – совсем весело стало. Начал выпивать чаще, на Настасью руку поднимать.

Я защищала, как могла. А однажды она мне сказала: не вмешивайся, это моя личная жизнь, а он муж мой.

Сглотнула обиду. Как лучше хотела. На ребёнка при мне он руки-то не поднимал.

А потом однажды выгнал меня на улицу. Из собственного дома.

Мне бы перетерпеть. Да характер мой взбунтовался. Не захотела я мириться с этим. Упрекнула Настасью, дочь мою и внучку одновременно, собрала пожитки – и вон ушла.

Вначале у подруги своей месяца полтора пожила. Потом совестно стало. В церкви приютили. А потом вас Бог послал.

Ежели я знала бы, что он Аришу бить будет – перетерпела бы всё. И про младенца не знала ничего. Настасья скрыла, что тяжёлая была.

Одно знаю точно: детей никому не отдам.

– И не надо.

Марина – сущий ангел. Только дурак мог назвать её ведьмой.

– Дети останутся с вами. То есть с нами. Коленьке надо грудное молоко и тепло. Думаю, Эдварду понравятся дети.

Она даже не мыслила про то, чтобы я покинула её дом. Легко на душе стало. Не смогла бы я вернуться туда, где убили мою внучку. Нет больше дома, где прожила всю жизнь. Нет больше той жизни, только и осталась, что здесь, у людей, что родными стали за короткий срок.

Плакала тихо, слёзы – горохом. Выла бы белугой, да нельзя, чтоб детишек не напугать.

– Никогда не отплатить мне за доброту твою, Марина, – сказала, – но Господь – он всё видит, и не оставит тебя в печали. Я хоть старая да неучёная шибко, а вижу: тяжесть у тебя на сердце. Разрешится однажды. Ты глаз-то не отводи, девонька. Думаешь, болтает бабка Коляновна утешения, ан нет. Увидишь. Скоро. Всё с милости Господа скоро.

2.

Стив

Дом постепенно провалился в тревожный сон. Не затих, а затаился: звуки продолжали тревожить тишину. Мария не спала, не спал я.

Коляновна, уложив Иришку, порывалась уйти, но мы не дали: если там убийство, то лучше ничего не трогать, пока милиция не разберётся со всем, что случилось. Старуха ушла к себе, но мы понимали: спать она не сможет.

Майкл вернулся поздно, измученный и серый.

– Сделал заявление. Заполнил бумаги. Будут искать. Сейчас там следственная группа.

Нам оставалось только ждать. Разбрелись по дому, спрятались по комнатам. Вряд ли кто сомкнул глаза, кроме Анжелики, что уснула до происшествия.

Глубокой ночью ввалился майор Николаенко. Мокрый и злой.

– Ты хоть понимаешь, что творишь? – шипел он на Марину. Я бессовестно подслушивал их разговор. Не мог бросить её одну. Решил быть как можно ближе, хотя никто не пригласил меня на приватную беседу. – Ты хоть понимаешь, что имя твоё полощется почти во всех сводках? То приблуду эту бездокументную приютили, и я по твоей просьбе, между прочим, придержал сведения, не дал делу ход, хотя обязан! Теперь вот это! И снова ты как чёрт из табакерки! Не мог её найти кто-то другой? Как магнитом тянет к приключениям, мать вашу!