Я - Тень

Глава 10. Следы на снегу

Смысл Нового года не в том, чтобы получить ещё один год,

а в том, чтобы обрести новую душу.

Гилберт Кит Честертон

За дверью загорохотало, и доктор Колобов – так называли его все, от санитарки, до въедливого старикана – какой-то важной персоны в далёком прошлом, с которым она вечно сталкивалась ходунками в коридоре – вошел, втягивая за собой кресло на колёсах. Сиденье занимал большой пакет.

– Переодевайтесь, Марина. Мы идём гулять.

Положил пакет на кровать и вышел. Марибель нахмурилась. Провела пальцами по меху на капюшоне торчащей из пакета синей куртки. Губы дёрнулись, вспоминая, как это – улыбаться...

Морозец прихватывал щеки, стягивал кожу. От него немели губы, и улыбка примерзала к лицу. Крупные редкие снежинки медленно парили в воздухе под фонарями больничного парка. Под колёсами скрипело, скамейки прятались под пышными голубыми покрывалами. И ни единой души на полутёмных, заботливо расчищенных дорожках.

Он молчал, медленно толкая кресло вперёд, не мешая её растерянной радости. Дверца клетки распахнулась. Улететь мешали сломанные крылья, но небо оказалось так близко – три этажа вниз на бряцающем дверями обшарпанном лифте, и пара длинных коридоров...

– Спасибо, – выдохнула Марибель. Облачко пара сорвалось с губ.

Ему пришлось наклониться, чтобы расслышать. Утонувшая в великоватом ей пуховике, замотанная шарфом, да ещё и под глубоким капюшоном – худенькая фигурка девушки совсем исчезла. Он видел только меховую оторочку, кончики белых уг, да облачка пара, свидетельствующие о том, что под грудой одежды скрывается кто-то живой.

Колобов – он так привык к этому имени, что воспринимал себя именно так – не мог понять, какого лешего его так тянуло к этой девушке. Да, конечно, с медицинской точки зрения случай был не рядовым, но он давно отучился врать самому себе – дело было не только в этом.

Когда ему предложили переезд в Москву и должность, он удивился. Нельзя сказать, что его имя было неизвестным в определённых кругах, но в Москве вполне хватало своих специалистов. Однако предложение было настойчивым, и он согласился. О том, что оно опиралось на нужды одной-единственной пациентки, Колобов узнал только здесь. Но это ничего не меняло. Его обеспечили квартирой и хорошей должностью, которые останутся при нём и после того, как Александрова встанет на ноги. Муж её подруги был скуп на слова, но щедр на обеспечение. И трогательно озабочен проблемами своей невысокой, живой, словно ручеёк, жены.

Колобов был удивлён успехами пациентки, знакомясь с историей болезни. Но личная встреча его просто поразила. Молодая женщина, два месяца пролежавшая в коме после сложнейших операций на травмированном мозге, с поражением двигательных функций ЦНС, разгуливала в ночи по коридору его отделения!

Колобов подкатил кресло к одной из заснеженных скамеек, и присел, расчистив место у края.

– Вам нужно бывать на воздухе, Марина. Это пойдет на пользу, – он заглянул под капюшон. Её лицо светилось каким-то детским изумлением, тёмные глаза сияли.

– Почему? Почему вы это делаете... для меня?

– Это стоило сделать раньше. А почему – нет? – он опустил взгляд и отряхнул крупные снежинки с подола её куртки. Говорить неправду не хотелось, а правдивого ответа у него не было.

Прошло больше пятнадцати лет с того дня, как Лариса навсегда ушла, победно хлопнув дверью на прощание. Женщина, которая служила ему и маяком, и якорем в этом мире. Женщина, которая подарила иллюзию любви, и самое горькое из разочарований. Колобов был уверен, что сердце больше не заставит его попасть в подобную ловушку, но появление Марины развеяло эту уверенность. Он колебался, балансируя на грани противоречивых чувств, и это выводило из равновесия.

Как можно непрерывно думать о человеке, которого встретил меньше недели назад? Да ещё о пациентке?

Несгибаемая воля к жизни, живущая в истощенном болезнью теле, восхищала и даже пугала своей мощью. Но у него сложилось впечатление, что она постоянно сдерживается, замыкается, не давая проявиться своей истинной натуре. Девушку окружал невесомый ореол тайны, и Колобов не знал, чего ему хотелось больше – разгадать тайну, или остаться в неведении. Он покорился судьбе, жестоко наказавшей его за проявленное однажды любопытство, и теперь она искушала его снова.

Марибель не могла заснуть. Перемигивалась разноцветными огоньками елка, освещая притулившееся в углу кресло, бликуя на стальных спицах колёс. За окном, в отдалении, негромко бабахало – кто-то начал праздновать Новый год загодя.

От Мари и Ассена не было никаких вестей, и это могло означать что угодно, а она застряла в этом мире, ощущая себя сломаной куклой, никому не нужной и бесполезной. Но даже если бы она могла – для путешествия через миры-тени нужно крепко стоять на ногах – появиться в Элергреме слабой и больной, когда слаб и болен отец, означало только одно – конец эпохи Владык Эришраат. Нет! Она вернётся домой полной сил, и врагам её рода не поздоровится. Ассен не позволит Тени наделать слишком уж глупых ошибок, да и отец, скорее всего, уже встал на ноги!

Мысли сменили направление и она невольно улыбнулась. Снег. Холодный воздух. Доктор Колобов, Дмитрий Сергеевич... Неожиданный подарок в безжалостных тисках обстоятельств.

Предписанные им упражнения приносили слабую боль, и она радовалась далёкому эху жизни в онемевших конечностях. Его появление превратило надежду в уверенность. Его спокойствие отгоняло страх. «Откуда у вас этот шрам?» – спросила она вчера. Ответ был лаконичным – «авто авария». Это странным образом объединяло.