Я - Тень

Глава 12. Иголка в стоге сена

Под самым маяком темнее всего.

Японская пословица.

Внемирье выплюнуло его из своей бешено вращающейся глотки под проливной дождь. В темноте, рассекаемой вспышками молний, холодея сердцем, Ассен увидел бесконечную равнину под низкими тучами. Никакой Москвы. Под ногами разъезжалась раскисшая глина дороги. Он ошибся миром, каким бы невероятным это не казалось. Асталой мог заблудиться во внемирье, но ведомый своей привязанностью к господину гойдин – никогда. Он всё ещё ошалело всматривался в озаряемую слепящими высверками темноту, когда сильнейший удар по голове заставил его беззвучно рухнуть в жидкую грязь.

Боль пульсировала, расцвечивая красными вспышками черноту за опущеными веками. Ассен шевельнулся, попробовал открыть глаза. С первой попытки это сделать не удалось – яркий свет заставил его зажмуриться, что вызвало приступ тошноты. Он полежал ещё немного, прислушиваясь. Боль мешала и этому. Казалось, что её сопровождает рёв штормовых волн, накатывая и отступая. Сцепив зубы и подавляя рвущийся из горла стон, гойдин заставил себя приподняться и оглядеться.

Свет падал из высоко расположенного окна, забранного косой решёткой. Ассен лежал головой прямо в жёлтой дорожке, расчерченной на вытянутые ромбы тенью от прутьев. Неровный каменный пол, такие же – серовато-бурые, в потёках – стены маленькой комнаты. И дверь – тяжёлая, деревянная, грубо окованная. Больше ничего не было.

Гойдин дополз до холодной, сырой стены и прислонился к ней спиной. Боль в голове не унималась. Волосы слиплись от крови, рубашка под курткой, и сама крепкая, асталоями и для асталоев сшитая из ткани защищающей хозяина куртка – были покрыты бурыми пятнами. Он поморщился. Широкий пояс, вместе с оружием и остальным содержимым, остался в Отороне. Пройти через внемирье с таким багажом было нельзя.

Вытянув подол рубахи из штанов, он оторвал широкую полосу ткани, и шипя сквозь сомкнутые зубы, туго перевязал голову, несколько раз останавливаясь и опуская руки, чтобы передохнуть. Повязка расслаблялась, и приходилось начинать всё сначала. И только закончив эту мучительную процедуру, когда взгляд сфокусировался на перепачканных кровью и грязью подрагивающих руках, Ассен похолодел, забыв о боли. Запястье левой руки было пустым. Там, где его украшал выпуклый браслет аранока, алела свежая ссадина. А без него путешествие между мирами для гойдин было невозможно. Без этой темной полоски металла, напичканной невесть какими хитрыми приспособлениями асталоев, он застрянет в этом месте навсегда!

За дверью послышался лязг, и она открылась с оглушительным скрипом, вызвавшим очередную вспышку боли в разбитой голове. Ассен невольно поморщился. В комнату, шаркая подошвами грубо сшитых сапог, вошел неопрятный человек. Его широкое лицо скрывала кудлатая чёрная борода, нечёсаные волосы слипшимися сосульками свисали до плеч. От потасканной одежды воняло.

– Очухался? Ну и ладно. Вставай, хватит прохлаждаться. Хозяин вернулся, хочет посмотреть на тебя. – Голос вошедшего был сипл, но звучал без угрозы.

Ассен медленно поднялся с пола, преодолевая головокружение и спазм в желудке, помотрел сверху вниз на коренастого, невысокого – по плечо ему самому – человека. Это явно не он оглушил гойдин прошедшей ночью. А значит и вопросов к нему у Ассена не было, кроме одного:

– Имя у твоего хозяина есть? – прохрипел он, едва ворочая сухим языком. Пить хотелось ужасно, а чужая речь оказалась полна долгих, напевных звуков.

– А как же? – ловко пропуская пленника вперёд так, чтобы не оказаться в зоне досягаемости его длинных рук, ответил собеседник, – Гейрольд Матанский, Хозяин Вкругозёрных земель и Заречья.

В широкой лапище он держал древко хорошо заострённой пики. Легко держал, не сжимая, привычный к её балансу. Длинный наконечник следил за движениями Ассена, словно готовая к броску змея.

Держали его в длинной пристройке к большому каменному дому. Провожатый шаркал за спиной по неаккуратному мощению широкого двора, потыкивая остриём пики в поясницу. Возле широкой каменной лохани оборванный мальчишка поил крупную лошадь. Такие миры Ассен видел и раньше. Но не этот.

Обладатель пышного имени и права владения окрестными землями, оказался таким же низкорослым и коренастым, как и его слуга. Разве что борода была пожиже и почище. Он развалился на засаленых подушках широкой лавки, украшенной грубым подобием родового знака на высокой спинке.

– Ощ! – удивленно приподнялся хозяин дома, едва Ассен перешагнул порог, пригибая голову под низкой притолокой. – Кто такой? Что делал на моей дороге в ночи?

– Заблудился я, уважаемый Гейрольд. Потерял лошадь и товарищей в грозу, – соврал гойдин, гадая, как будет выкручиваться, если последует закономерный вопрос о цели путешествия... Но больше вопросов не было. Гейрольд слез со своей лавки, и принялся обходить Ассена кругом, придирчиво осматривая, словно собирался купить. Или... продать?

– Что с головой? – осведомился он.

Ассен развёл руками:

– Разбили...

Гейрольд оглянулся на стражника, который не спускал с Ассена глаз, и чья пика была готова к броску, каким бы расслабленым не выглядел этот пожилой оборванец.

– Ночная стража переборщила, хозяин. Уж больно здоров... Охристка мечом рубанул. Прямо в ножнах, чтобы наверняка... Один он был. Может и не врёт.

– Врёт-не врёт, – равнодушно отозвался хозяин дома, – какая разница? Отправим его на соль. Вот пусть Охрист и отвезёт, раз сумел с ним справиться.

Он ещё раз оглядел гойдин с головы до ног и кивнул своим мыслям.

Ассен сохранял привычное выражение отстранённого равнодушия, скрывая внутреннее удовлетворение – аранок, скорее всего украл один из тех, кто напал на него прошлой ночью. Может быть, как раз этот самый Охрист. Он покорно вышел из дома, в сопровождении все того же пожилого служаки.