Я тоже заслуживаю любовь

Глава 7

Андрей

Я проверил телефон, и сердце ушло в пятки: больше десяти пропущенных от Петра, а сообщения сыпались одно за другим, как град. Включил телевизор — и вот оно, бедствие в прямом эфире. По всем каналам только о нас с Лилей: "Миллиардер Андрей Громов обрёл любовь!" Слияние двух гигантских компаний, которое должно было стать сенсацией года, кануло в Лету. Всеобщий интерес сосредоточился на моей личной жизни, и я чувствовал, как мир сжимается вокруг меня, словно удавка. Как, чёрт возьми, из этого выкручиваться? Позвонил Лиле — недоступна. Решил рвануть на работу, авось там разберёмся.

Но на выезде с парковки меня поджидала настоящая орда репортёров. Фотографы слепили вспышками, а некоторые, ради идеального кадра, готовы были броситься под колёса. Сердце колотилось от ярости и беспомощности. Если у моего дома их толпа, то что творится у Лили? В компании атмосфера висела тяжёлая, как перед бурей. Секретарша, бледная от волнения, шепнула: "Вас в кабинете ждут Петр Михайлович и ещё один мужчина".

Впервые в жизни мне так не хотелось переступать порог собственного кабинета. "Будь что будет", — стиснул зубы и толкнул дверь. В моём кресле восседал отец Лили, Адам Генрихович, о чём-то тихо совещаясь с Петром. Увидев меня, он резко встал и шагнул навстречу. Я протянул руку, но его хватка была железной — казалось, кости вот-вот хрустнут. Боль пронзила ладонь, напоминая о моей нынешней слабости, и я едва сдержал гримасу.

— Ну здравствуй, зятек. Что собираешься делать? Как выкручиваться из этой каши? — Его слова звучали насмешливо, а хватка усилилась, словно он испытывал меня на прочность. Я улыбнулся сквозь боль, но внутри всё кипело от унижения. Надеюсь, скоро верну прежнюю форму — ту выносливость, что позволяла мне не сдаваться.

— Адам, не стоит, — вмешался Петр, вставая между нами. — Я понимаю, он поступил подло и должен ответить, но не настолько жестоко. — Не знаю, что он имел в виду, но я был только за мирное разрешение. Не хватало ещё ковылять с переломанной рукой. Наконец меня отпустили, и я выдохнул с облегчением.

— Тебе ничего другого не остаётся, кроме как согласиться. Из-за твоей выходки страдает моя девочка. Сегодня в её квартиру вломились и перевернули всё вверх дном. Хорошо, что она была не дома, — прорычал Адам, и я замер, не веря своим ушам. Кто мог на такое пойти? Сердце сжалось от вины и тревоги.

— Ты думаешь, кому это понадобилось? Я тебе скажу: твои конкуренты из "Мира Рекламы". Они рвут и мечут, чтобы узнать, правда ли вы встречаетесь, и выудить компромат на тебя, — продолжал он уверенно, будто уже держал взломщиков за горло. — Мы их вычислили, допросили, и сейчас они в полиции. Подали в суд на агентство. От тебя требуется одно: найди решение, как разгребать эту грязь. Не хочу, чтобы репутация моей дочери пострадала из-за тебя. Знаю, ты мстил ей, и моя Лили виновата — необдуманно и глупо поступила, прости её. Но твоя месть вышла ещё глупее.

Его слова били в точку, словно он читал мои мысли. Я и правда ночью передумал: почему бы не начать с ней встречаться по-настоящему? Она красивая, умная, с ней не заскучаешь. Кажется, она мне нравится — сильно нравится. Давно я ничего подобного не чувствовал, после потери своей единственной это казалось предательством. Но если не симпатия, то что? Нужно увидеть её, поговорить по душам.

— Думаешь? Правильно. Мне пора. Решай, что предпримешь. Если хочешь встретиться с дочкой, звони — вот визитка. До встречи, Пётр, увидимся вечером. Если не сложно, позвони нашим — нужно кое-что обсудить. — Адам ушёл, оставив нас вдвоём. Петр смотрел на меня с таким разочарованием, что я почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

— Как ты, человек, который всегда взвешивает "за" и "против", который обдумывает каждый шаг, мог допустить такую идиотскую ошибку? Я от тебя этого не ожидал, — упрекнул он, и его слова жгли, как соль на ране.

— Не поверишь, сам в шоке. Увидел её — и идея вырвалась, не раздумывая. Тебе, наверное, рассказали: это она сорвала контракт на миллионы долларов.

— Как бы то ни было, проблему решать надо. Она не может вернуться в квартиру, у родителей дома — журналисты, как и у тебя. Сейчас её нет в городе — для прессы она уехала в Америку на конференцию. Чтобы ты знал, где твоя "девушка".

Поболтали ещё о делах — слияние, контракты, — но мысли были далеко. Петр ушёл домой, а я направился на конференцию. Домой пора, так что передал полномочия заместителю, распорядился уладить с прессой к моему возвращению и уехал. Надеюсь, к тому времени всё утрясётся, и я смогу вздохнуть свободно.

Мария

Я убью Громова! Из-за его проклятой выходки моя любимая квартира превратилась в руины после битвы. Всё перерыто, вещи разбросаны по полу — эти сволочи даже в спальню залезли, обыскали шкафы, сунули нос в ящик с бельём. А коньяк! Мой самый дорогой из коллекции — они его выжрали, как дикари. Я влетела домой в облике парня, и ярость душила. Папа предложил так и ходить ближайшее время, чтобы не светиться. На работу не хожу — свалила всё на заместителя. У родителей ночевать тоже нельзя: журналисты оккупировали подъезд. Решили: всей семьёй на пару дней в деревню, подальше от этого цирка.

Но тут — письмо от императора. Оказывается, он с отцом давние друзья, связь потеряли, а папа недавно нашёл способ связаться. Император приглашал нас на свадьбу дочери Илоны через два дня — и чтобы мы были в замке уже сегодня. Вечером телепортируемся. Собрались, квартиру закрыли, охрану усилили, парней оставили дежурить — и рванули в деревню, а оттуда прямиком в замок. Как ни противно возвращаться туда, выбора нет. Только бы он меня забыл и не узнал в облике Лилии — сердце колотится при одной мысли.

Вышли в главный зал — и сразу аплодисменты взглядами слуг. Чёрт, забыли переодеться! Мама с папой сносно: отец в костюме, мама в платье с рукавами. А мы с братом — как с Земли только что: рваные джинсы, он в футболке, я в топе. Что подумает император о таких "принцах"? Папа сунул мне свой пиджак как раз вовремя — дверь зала распахнулась.