Я Вам любви не обещаю

Размер шрифта: - +

Глава 9

Вера была уверена, что едва наступит утро, Ольга Михайловна соберется ехать в усадьбу. Тем более минувшей ночью из поместья Уваровых прибыл лакей с запиской от князя. Николай Васильевич был весьма обеспокоен тем, что жена и дочь не вернулись из столицы, не сообщив о своём решении остаться в Петербурге. Но княгиня не спешила покинуть столицу. С утра она отправила посыльного по известному адресу и вот уже полдня в нетерпении мерила шагами обюсонский ковер в своем роскошно обставленном будуаре в ожидании ответа. С каждым часом ожидания настроение Ольги Михайловны все более ухудшалось. То ее переполняла ярость, и она с трудом удерживала рвущийся наружу гнев, то она впадала в уныние и принималась жалеть саму себя.

После полудня в дом на Литейный принесли так долго ожидаемый княгиней ответ. Вскрыв конверт трясущимися руками, Ольга Михайловна быстро пробежала глазами несколько строк, написанных ровным знакомым почерком.

- Мерзавец! – прошипела княгиня и смяла письмо, зажав его в кулаке. – Варвара, укладывай вещи, - прикрикнула она на горничную. – Ну, ничего! Я еще заставлю тебя ползать у моих ног, - шептала она, спускаясь по лестнице на первый этаж.

Войдя в кабинет супруга, княгиня направилась прямиком к резным поставцам и, открыв дверцы, прошлась глазами по полкам. Графин с бренди стоял на самой верхней. Ольга Михайловна приподнялась на носочки и с трудом дотянулась до него. Вынув пробку, княгиня сделал большой глоток прямо из горлышка. Обожгло, сбилось дыхание, и слезы брызнули из глаз. Опустившись на пол, она разрыдалась.

- Уничтожу, дрянь! – шептала она, размазывая слезы по щекам. – Пафнутий! – крикнула она, поднимаясь на ноги.

- Чего изволите, ваше сиятельство? – заглянул в кабинет дворецкий.

Княгиня величаво опустилась в кресло, поправила выбившийся из прически локон и велела позвать гувернантку.

- Вы меня звали, Ольга Михайловна? – застыла на пороге кабинета князя Уварова Вера.

- Входите, Вера Николавна. И будьте добры, двери за собой прикройте.

Вера ступила в комнату и по просьбе княгини плотно закрыла за собой дверь.

- Подойдите, - велела княгиня.

Вера остановилась у стола, за которым восседала Ольга Михайловна.

- Читайте! – швырнула ей в лицо бумажный ком Уварова.

Нагнувшись, девушка подняла с пола и развернула смятое послание. Письмо было писано по-французски: «Mon cher ami. Oserais-je vous appeler un ami? Hélas, je ne peux vous offrir plus de rien d'autre. Mon cœur est plus ne m'appartient pas, tout comme vous. Désormais, elle est donnée à la une vous connu personne. J'espère que vous pourrez me pardonner. Georges». (Мой дорогой друг. Смею ли я называть вас другом? Увы, я не могу предложить вам более ничего иного. Мое сердце более не принадлежит мне, равно как и вам. Отныне оно отдано одной известной вам особе. Надеюсь, вы сможете простить меня. Жорж.)

- Я не понимаю, зачем вы отдали это мне, - положила письмо на стол Вера.

- Не понимаете? – прошипела княгиня. – О, нет. Все вы прекрасно понимаете, Вера Николавна, - поднялась с кресла Ольга. – Вы аки гадина вползли в мой дом… Это из-за вас он оставил меня!

- Смею напомнить вам, madame, - холодно произнесла Вера, - что имя вашего супруга отнюдь не Жорж.

Лицо Ольги пошло красными пятнами. Облик ее тотчас переменился, явив миру не светскую даму, но разъяренную фурию. Обойдя стол, она влепила звонкую пощечину гувернантке:

- Да как ты смеешь?! Тебя наняли за Анной присматривать, а не шашни заводить в моем доме! – повысила голос княгиня.

- Довольно! – отступила Вера, схватившись за покрасневшую щеку. – Довольно оскорблять меня на пустом месте. Отчего вы решили, что граф Бахметьев имел в виду мою скромную персону?

Казалось, княгиня лишилась дара речи. Хватая ртом воздух, Ольга Михайловна уставилась на гувернантку. Вера осознавала, что в следующее мгновение ей будет отказано от места и потому поспешила опередить Уварову, перехватив у нее инициативу:

- Я не стану злословить и ни слова не скажу Николаю Васильевичу. Вам же не мешало, прежде чем осыпать кого-либо упреками удостовериться в ваших подозрениях. Меня ничего не связывает с графом Бахметьевым. Не спрашивайте, откуда мне известно о ваших с ним отношениях, до сей поры я хранила это знание в тайне. Так будет и впредь, коли вы извинитесь нынче передо мной. В противном случае, ничто не заставит меня и далее держать язык за зубами.

Княгиня потянулась к стоящему на столе графину и, сделав жадный глоток, перевела дух.

- Вот так, значит, Вера Николавна, - выдохнула она. – Вы мне угрожаете!

- И в мыслях не было того, - покачала головой Вера. - Мне надобно сохранить за собой место в вашем доме, до той поры пока я не найду другое, более подходящее, а вам – свою тайну.

Ольга Михайловна обошла девушку кругом. Злость душила ее при мысли о том, что она сама себя загнала в ловушку. И правда, отчего она решила, что Бахметьев увлекся гувернанткой настолько, что решил порвать с ней? Ведь, ежели рассудить, то в этом случае ему нужен был бы повод, чтобы и далее беспрепятственно бывать у них. Конечно, он дружен с Николя, но ведь должен был понимать, что после этого злосчастного письма, Верочке непременно отказали бы от места. Она сама, по собственной глупости, раскрыла все карты!

- Хорошо, Вера Николавна. Я приношу вам свои извинения. Надеюсь, вы умеете держать свое слово? – язвительно осведомилась княгиня.

- В том можете не сомневаться, - кивнула Вера и, стараясь держать спину прямо, покинула кабинет.

Стоило ей только закрыть за собою двери, как тот запал, что дал ей силы и смелость противостоять княгине, тотчас угас. Едва переставляя ноги, Вера поднялась в комнату, где провела ночь. «Боже мой! Но ведь она, в самом деле, любит Бахметьева, - думала она о княгине. – Только слепая любовь может толкнуть человека на подобное безрассудство!» Поведение княгини нельзя было назвать иначе, чем безрассудством. Это, в каком же отчаянии пребывала Ольга Михайловна, что опустилась по подобной низости? Подумать только! Устроить сцену ревности! И кому?! Гувернантке!

Вера тяжело опустилась в кресло. «За что судьба, так не справедлива? Ведь ровным счетом не сделала никому ничего дурного!» - вздохнула она. Что ж, теперь, когда все маски сброшены, княгиня не оставит ее в покое и сделает все возможное, чтобы она сама уехала из усадьбы. Придется заняться поисками другого места. Девушка не представляла с чего начать. У нее нет ни рекомендаций, ни знакомств. «Может быть, обратиться за помощью к Тоцкому? – задумалась Вера. – Но тогда придется открыть причину, по которой она не может более оставаться в поместье Уваровых. Ах, как все это сложно!» - нахмурилась Верочка. Ведь она дала слово сохранить тайну княгини. Стало быть, придется искать выход самой.

Мысли ее от взаимоотношений с княгиней плавно перетекли к тому, с чего все началось. Стоило ей подумать о том, что Бахметьев все же оставил княгиню, как уголки губ тотчас приподнялись в улыбке. «Я пришел сюда ради вас», - замерло в груди сердце. Неужели права Уварова, и действительно причина, по которой Георгий Алексеевич порвал с ней, кроется в самой Вере? «Нет-нет. Этого просто не может быть», - приложила девушка ладошки к пылающим щекам.

- Барышня, Вера Николавна, - постучав, заглянула в комнату Варвара, - Ольга Михайловна спускаться велела, экипаж уже подали.

Всю дорогу до поместья княгиня молчала, уставившись мрачным взглядом на гувернантку. Помимо досады на самое себя из-за того, что унизилась столь нелепым образом, Ольга Михайловна перебирала в памяти всех девиц, с которыми была знакома. Ревность никуда не делась, лишь свернулась в душе подобно спящей гадюке в ожидании того момента, когда станет известно имя той, что посмела завладеть сердцем ее любовника.

Была бы она в одиночестве, непременно разрыдалась бы, дабы выплеснуть всю злость и обиду, что теснились в груди, но надобно было держать лицо. «Довольно уже того, что этой смазливой девице довелось увидеть, - вздохнула княгиня, наградив притихшую гувернантку ненавидящим взглядом. – Надо непременно найти повод, чтобы удалить ее из усадьбы, - прищурилась Уварова. Мелькнувшая в голове мысль, заставила ее улыбнуться. – Все может статься, только придется Варваре довериться», - усмехнулась она, отвернувшись к оконцу.

Вскоре добрались до усадьбы. Вера даже испытала облегчение, когда выбралась из тесного замкнутого пространства экипажа. Несмотря на молчание Ольги Михайловны, девушка остро ощущала неприязнь княгини к собственной персоне. После разговора, состоявшегося между ними в городском особняке, тревожно и гадко было на душе.

Вера знала только один способ, который мог бы унять ее тревоги и страхи. Поздним вечером, уложив свою воспитанницу в постель, девушка поспешила в небольшую часовню, что была прямо на территории усадьбы. Двери были не заперты. Беспрепятственно войдя внутрь помещения, Верочка остановилась перед образом Богородицы, едва освещенным тлеющим в лампадке огоньком. Достав, принесенную с собой свечу, девушка поднесла ее к огню и горячо зашептала слова молитвы: «Царице моя преблагая, Надеждо моя, Богородице…»

Дверь за ее спиной скрипнула и послышалась тяжелая поступь. От страха у девушки даже волосы приподнялись на затылке. Она не смела обернуться, остро ощущая, что уже не одна в маленьком усадебном храме.

- Прошу прощения, коли напугал вас или помешал, - услышала она голос князя Уварова и с облегчением перевела дух.

- Это вы простите, что вторглась сюда без позволения, - обернулась она.

Князь замер у мраморного надгробия, рука его, едва касаясь холодного камня, поглаживала крышку захоронения.

- Это место, куда можно и надобно приходить, не спрашивая на то позволения, - вздохнул Николай Васильевич. – Мы все приходим сюда в поисках утешения, или ответов на свои вопросы. Увы, не всегда находим их.

Только теперь, оглядевшись как следует, Вера заметила, что храм не просто часовня, но еще и семейная усыпальница. От охватившей ее неловкости, запылали щеки. Ведь она невольно стала свидетельницей чего-то глубоко личного, того, что знать ей не полагалось.

- Простите еще раз, я, пожалуй, пойду, - пробормотала девушка, устремившись к двери.

- Останьтесь, Верочка, - неожиданно попросил ее князь. – Мне всегда тяжело бывать здесь в одиночестве, но и не приходить сюда я не могу.

Вера замерла у порога. Не было сил отказать в этой просьбе. Медленно обернувшись, она шагнула к Уварову.

- Здесь захоронен кто-то, кто дорог вам? – осмелилась поинтересоваться она.

- Моя жена, - тихо выдохнул князь. – Первая жена, - пояснил он в ответ на ее недоуменный взгляд.

- Какой она была? – вырвалось у Веры.

- Слишком юной, слишком наивной, - грустно улыбнулся Уваров, - невероятно красивой и бесконечно доброй. Вы чем-то напомнили мне мою Аннет.

Вера опустила голову, рассматривая носки своих туфель.

- Спасибо, что остались со мной, - тихо произнес князь.

- Не стоит благодарности, - пробормотала девушка.

У Верочки голова пошла кругом. Все смешалось, злость на княгиню и Бахметьева, жалость к князю и Анне. «Боже! Да как же можно так жить?!» - тяжело вздохнула она. Украдкой из-под ресниц рассматривая Уварова, Вера подмечала те подробности, которые ускользали от нее ранее. Князю было лишь немного за сорок, а в его волосах уже поблескивали серебристые нити, горькие складки залегли около губ. Мысль, пришедшая в голову, ее ошеломила. «Да ведь он наверняка знает о том, что Бахметьев любовник его жены!» Вере показалось, что она задыхается.

- Простите, - выдохнула она и выскочила на крыльцо.

Расстегнув верхнюю пуговку блузки, девушка вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух. «Какая низость и мерзость», - передернула она плечами. Обняв себя руками, Вера зашагала к дому. «Господи, о чем я только думала? - достала она из ящика бюро, сделанный ею рисунок с портретом графа. – Низкий распутник!»

Верочка разорвала листок на мелкие клочки и упала лицом в подушку. Слезы полились полноводным потоком. Она рыдала от жалости к себе, от того, что оказалась втянутой во всю эту мерзкую историю и почему-то от обиды за князя. Чем больше она проникалась симпатией к Уварову, тем неприятней ей становились Бахметьев и княгиня.

«Я не могу более здесь оставаться!» - подскочила она с кровати. Вера нащупала спички и зажгла лампу, ту самую, которую ей вернула Варвара. При воспоминании о том, при каких обстоятельствах, она оставила лампу на галерее, Верочка поморщилась. Устроившись за бюро, она принялась писать письмо Тоцкому. Послание вышло несколько сумбурным и местами даже чересчур эмоциональным. Она написала Парфену Игнатьевичу, что не пришлась ко двору в усадьбе и умоляла его подыскать ей другое место, потому как надолго ее терпения и выдержки может не хватить. При этом она умолчала о причинах, по которым дальнейшее пребывание в имении Уваровых становилось невозможным.

Отложив перо, девушка перечитала свое послание к Тоцкому. «Пока письмо дойдет до Парфена Игнатьевича, пока ответ придет, уж осень наступит, - вздохнула она. – Не стану я ему писать», - нахмурилась девушка и, сложив лист, положила его в ящик бюро. Опустившись на колени, Верочка собрала то, что осталось от рисунка и, завернув обрывки в чистый лист, затолкала их в самый низ под стопку бумаги.

Наутро, когда Вера завтракала в компании Анны, в детскую вошла Ольга Михайловна. Княгиня не часто удостаивала своим посещением покои дочери, тем более удивительно, что время было довольно ранее. Обыкновенно, Ольга Михайловна все утро проводила в постели или в будуаре, потому ее появление несказанно удивило и Анну, и Веру.

- Bonjour, mon ange, - сияя улыбкой, Уварова прикоснулась губами к щеке дочери. – Сегодня отправляемся в гости к твоей grand-mère (бабушка).

Присев за стол, княгиня взяла с тарелки сдобную булочку и намазала ее вареньем.

- Принеси еще одну чашку, - велела она лакею, замершему у двери.

Вера едва не поперхнулась, когда поняла, что Ольга Михайловна намерена позавтракать с ней и Анной.

- Вы, Верочка, - повернулась она в гувернантке, - тоже соберите вещи. Выезжаем сразу после полудня.

Вера сдержанно кивнула:

- Стало быть, мы с Аннет сегодня не успеем позаниматься, - тихо заметила она.

- Ничего страшного. Потом нагоните, - отмахнулась княгиня. – С утра в парке на редкость хорошо, не составите мне компанию? – поинтересовалась Уварова.

- Я только переоденусь, - поднялась из-за стола Вера.

- Вы и так прекрасно выглядите, Верочка. К чему время тратить? - удержала ее за руку Ольга Михайловна.

- Хорошо, - вновь села на стул девушка.

Княжна поспешила доесть свой завтрак, предвкушая прогулку в обществе матери и гувернантки.

В парке и самом деле было необычайно хорошо. Конец августа баловал сухой и теплой погодой, но ежели днем было жарко, то поутру под сводами уже чуть тронутых желтизной лип, царила приятная прохлада.

Княгиня неспешно вышагивала по алее, погрузившись в молчаливое раздумье. Аннет бежала немного впереди, а Вера, желая оказаться где угодно, но только подальше от Ольги Михайловны, плелась следом за матерью и дочерью Уваровыми.

«Странное приглашение, - размышляла девушка. – К чему было просить составить компанию, а нынче молчать, полностью игнорируя мое присутствие?» Ольга Михайловна дошла до конца аллеи, посмотрела на крохотные часики, что висели у нее на груди в виде кулона, и повернула к дому.

- Думаю, нынче довольно будет, - торопливо бросила она. – Ступайте, соберите вещи, Верочка.

Пожав плечами, Вера вместе с Аннет оправилась к особняку, оставив княгиню в парке. Передав Анну на попечение горничной, Вера поднялась в свою комнату. Достав из шкафа свой саквояж, девушка принялась укладывать вещи. Вынув легкое платье и несколько блузок, Верочка склонилась и пошарила по дну шкафа в поисках шкатулки, что отдала ей маменька, но ее на месте не оказалось. Девушка, положила одежду на кровать и почти полностью залезла в шкаф, разыскивая изящную вещицу, но та, как в воду канула. Выбравшись из шкафа, Вера растерянно села прямо на пол. Она была уверена, что положила шкатулку в самый дальний угол, но нынче он был пуст.

«Видно, запамятовала», - вздохнула она. Однако времени продолжать поиски у нее не оставалось. Надобно было укладывать вещи и спускаться. Вот-вот должны были подать экипаж.  



Леонова Юлия

Отредактировано: 11.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться